новые ощущения.
– А теперь как в рекламе средства от недержания, – пробормотала я. – Так что же означает
твой «частичный уход»? – спросила я на пути к другому концу офиса.
– Мы будем жить здесь полгода, а затем полгода в Европе. У нас будет своего рода
опорный пункт в Амстердаме, а оттуда сможем отправляться, куда захотим, или принимать
друзей в гости, или ещё что. Кто знает, что нам взбредёт в голову? Я могла бы даже начать
там свой небольшой бизнес в качестве консультанта по дизайну.
– А что будет с фирмой здесь? – я сделала шаг. Развернулась. Снова шаг.
– Я разговаривала со своим адвокатом и с бухгалтером. Вместе мы придумали план,
который позволит мне по-прежнему контролировать все дела, но при этом как бы
отстраниться от постоянного участия в жизни фирмы.
– Контролировать дела? Как ты себе это представляешь?! – воскликнула я, делая шаг.
Развернулась. Снова шаг. – Перед тем как уехать в медовый месяц ты была здесь
ежедневно, ежечасно, ежеминутно! – я снова оказалась в углу. Развернулась. Шаг в
обратном направлении. – Фирма называется «Джиллиан Дизайн», а ты – Джиллиан! Ради
всего святого, а ты подумала, как всё здесь будет работать без тебя целых полгода?
– Я сделаю тебя своим партнёром, Кэролайн.
– Ты сделаешь меня… чего? – шагаю, разворачиваюсь и спотыкаюсь, падая лицом вниз.
Слава богу, в этот момент я больше не грызла цветной карандаш.
• • •
– Ты грохнулась носом вниз? Прямо в кабинете?
– Именно так. Буквально попробовала ковёр на вкус.
– Я знала, что твои безумства в колледже были неспроста! – воскликнула Мими. Мы
болтали по телефону, пока я ехала домой вечером того же дня, всё ещё ошеломлённая
произошедшим.
– Ха-ха, очень смешно, – пробормотала я, заворачивая на свою улицу. – Потом Джиллиан
помогла мне подняться и вновь озвучила своё предложение. Причём в таких красках, будто
у меня и в мыслях не может быть отказаться, – продолжила я, но умолчала о том, что тогда
смело можно было распрощаться с мечтами о Рио.
– Ну, а с какой стати тебе отказываться стать партнёром? Тебе ещё даже не исполнилось
тридцать, так что получить подобное предложение – уникальный шанс! Кстати, ты вообще
веришь, что мы с каждым днём всё ближе к третьему десятку? Даже представить страшно!
Слава Богу, я выхожу замуж, а то ведь быть одинокой в тридцать так…
– Ау! Сфокусируйся – мы сейчас говорим о моих проблемах! Какого чёрта ты решила, что
я собираюсь отказаться? И что за бред, Мими, – сейчас уже никто не выходит замуж до
тридцати? К тому же мне до третьего десятка ещё целых три года! И что за хрень стоит на
моей подъездной дорожке? – закричала я, резко выворачивая руль, чтобы не вписаться
прямо в… – Я тебе перезвоню.
Я повесила трубку. Потому что прямо пред моим домом стоял белый Мерседес с
откидным верхом. И на нём был огромный красный бант. Что за нахрен?
Припарковав фургон, я выскочила из него, ворвалась в дом и, перепрыгивая через все
строительные материалы, словно олимпиец, бросилась на кухню. Где и нашла Саймона.
На стремянке. С приспущенными джинсами. Без рубашки. В поясе для инструментов.
– Э-э-э… откуда на нашей подъездной дорожке это белое нечто? – спросила я. Казалось,
что он поворачивается ко мне, как в замедленной съёмке, и я уже в миллионный раз
отметила, насколько Саймон сногсшибательный. Руки, словно у античной статуи, широкие
плечи, рельефная спина, а ниже такая аппетитная попка. Целых шесть кубиков пресса, а в
особо возбуждённом состоянии – все восемь. И в завершении комплекта идеальные косые
мышцы живота, которые будто указывали дорогу вниз под джинсы.
– Ну, тут вот какая смешная штука, – начал он, спускаясь со стремянки и откладывая в
сторону шлифовальный станок. А он у него был большой. – Я наблюдал, как сегодня ты
уезжала на работу в этом нелепом фургоне, и подумал, что моей девочке нужно средство
передвижения получше.
– То есть, ты купил мне машину? – спросила я, сбитая с толку. Разуму точно пришёлся не
по душе смысл сказанного, но вот любой другой части меня точно было по вкусу
наблюдать, как этот ходячий секс подходит прямо ко мне.
Я же не могла позволить Саймону просто взять и купить мне машину? Ох, он так близко.
Он медленно направлялся ко мне, пока я отступала назад. В итоге я даже не успела
осознать, как оказалась прижата к стене. И Долбёжник без рубашки был всего в паре