говорить, где это делать и как его произнести. Грязные разговорчики – это искусство.
Слишком частые, они становятся рутиной. Если их нет совсем, вам чего-то не хватает.
Саймон владел этим искусством. Он был мастером непристойностей и никогда не болтал
лишнего: всё только в нужный момент. Но давайте вернёмся к его рту…
Я была готова кончить ещё до того, как его губы накрыли мои. Ну, вы поняли, что
конкретно я имею в виду.
Есть ночи, когда я хочу, чтобы всё было медленно. Есть такие, когда я нуждаюсь в
нежности. А ещё есть ночи, когда хочется быстро и грязно.
Угадайте, какая ночь была сейчас?
Я дважды кончила от его рта. И ещё два раза, когда Саймон встал, расстегнул ширинку и
вошёл в меня одним резким толчком. Одну руку он положил мне на спину, другой тянул за
мои волосы, чтобы расположить меня именно так, как ему было необходимо. О да, чёрт
возьми!
Это был глубоко. И жёстко. И интенсивно. А ещё очень быстро и грязно.
Были ли на мне по-прежнему туфли на каблуках, когда Саймон достиг оргазма и
выкрикнул моё имя? Боже праведный, да!
• • •
Позже, когда мы валялись на диване в обнимку, а Саймон использовал моё бедро в
качестве подушки, я услышала телефонный звонок. Телефон был в моей сумочке у самой
двери. Я подняла голову, глянула через плечо и протянула руку в ту сторону. Понимая, что
всё ещё нахожусь в трёх метрах от цели.
– Я не могу достать телефон.
– Тебе не нужен телефон.
– Но он звонит.
– Уверен, что нет, – настаивал Саймон, крепче прижимая меня к себе.
Телефон перестал звонить, и я опустилась на подушки. Через мгновение снова раздался
звонок.
– Я не могу достать телефон, – на автомате повторил я. После такого секса очень трудно
ясно мыслить. – Эй, ты только что меня укусил?
– Тебе не нужен телефон. И да, укусил. У меня перед лицом две очень аппетитные
булочки.
И он снова укусил меня. Я закатила глаза и попыталась наконец добраться до телефона.
– Не забирай у меня мои булочки, Кэролайн. Я предупреждаю.
– Ты переживёшь это, – поддразнила я, сумев выскользнуть из-под него и доковылять до
сумочки, опуская юбку, пока шла. Отыскав телефон, я оглянулась на Саймона, который всё
ещё лежал на диване лицом вниз с штанами вокруг лодыжек.
– Ты выглядишь очаровательно, малыш.
– Лучше очаруй его, – передразнил он, указывая на определённую часть тела.
Смеясь, я посмотрела на экран телефона. Звонила София. Было уже за полночь. Я
нахмурилась и перезвонила ей.
– Эй, что случилось?
– С чего ты вязла, что что-то должно было случиться? – ответила она низким голосом.
– Как давно я тебя знаю? Ну, так что случилось?
Она ничего не ответила, но я могла слышать её. Она всхлипывала.
– Это из-за свадьбы?
Всхлип.
– Ты думаешь, что не хочешь идти?
Всхлип, всхлип.
– Потому что встретишь Нила.
Теперь я услышала гудение. Но это был не автомобиль, просто София шумно
высморкалась.
– Милая, ты же знаешь, что должна пойти, ведь так?
Всхлип.
– Не только потому, что Джиллиан ждёт тебя, но и потому, что рано или поздно тебе
придётся встретиться с ним...
Опять гудение. На этот раз злобное!
– Хочешь приехать? Я приготовила шоколадное печенье вчера вечером.
Звяк-звяк. Это Саймон застегивал брюки, пока направлялся на кухню.
– Нет, я буду в порядке. Боже, всё равно это просто отстой! – наконец-то заговорила она,
снова громко высморкавшись.
– Это полный отстой, дорогая, но ты справишься. Ты та ещё штучка – даже я тебя
побаиваюсь, – сказала я.
– Потому что ты знаешь, что я могу надрать тебе задницу, – фыркнула она. – Он придёт не
один?
– Да.
– Дерьмово. Я обязана пойти, да?
– Ещё как обязана, – ответила я, прикусив губы. Посмею ли я? – Кроме того, подумай, как
разочарован будет Барри Дэрри.
Тишина.
Затем в трубке раздался взрыв смеха. В перерывах Софии удалось сказать, что она любит
меня, и мы увидимся завтра. Потом она повесила трубку, все ещё продолжая смеяться.
Я пробралась на кухню, где увидела Саймона с банкой печенья в руках. Я покачала
головой и налила ему стакан молока.
– Это преступление – любить тебя настолько сильно, насколько я люблю сейчас, – сказал
он с набитым печеньем ртом, при этом умудряясь улыбаться.
Я стояла рядом с ним, пока Саймон заканчивал свой полуночный перекус, и как только он
доел, я развела в сторону его руки и завернулась в них. Крепко прижав меня к груди,