Перед зданием мэрии стояло большое дерево, украшенное красными бантиками, золотыми
игрушками и гирляндами.
– Детка, в Сан-Франциско тоже каждый год ставят ёлку перед мэрией.
– Но здесь она другая! Здесь всё невероятно мимимишное! Такое старинное! А это что? –
спросила я, указывая на старый готический дом с мемориальной доской на фасаде. На
каждом окне был рождественский венок, а в окнах наверху даже горели свечи. Выглядело
это так красиво, что здание точно должно было иметь какое-то важное историческое
значение.
– Раньше это был… Да, здесь по-прежнему Subway31.
– Станция метро? – переспросила я, запутавшись.
– Нет, здесь продают сэндвичи, – ответил Саймон, смеясь над моим ошалевшим
выражением лица. – Не могу поверить, что он по-прежнему открыт, там никто не ест. Ведь
сеть закусочных Луиджи намного популярнее. Ты всё еще хочешь чизстейк?
– А Земля всё ещё круглая?
– Понял тебя! Один чизстейк для дамы, – сказал Саймон, разворачивая машину на углу
площади в направлении от центра города. – Пойми, здесь всё действительно старое.
Каждое здание раньше было чем-то другим, но теперь заново используется под что-то
новое, – пояснил он, останавливаясь на одном из парковочных мест, располагавшихся по
диагонали. – Как, например, этот дурацкий торговый центр, где раньше был магазин
велосипедов.
Саймон выбрался из машины и подошёл открыть мне дверцу. Вылезая, я вдохнула
снежный воздух, чувствуя покалывание в лёгких. Холод бодрил после долгого перелёта, и
было приятно немного размять ноги, пока мы шли вниз по улице.
По пути Саймон указывал на различные здания: пекарня, где делали лучшие сахарное
печенье, магазин, где он покупал каждый год новые туфли к школе. И пока мы шли, он
говорил и говорил, от чего, казалось, нервничал всё меньше.
– Слава богу, он всё ещё здесь. Маленький Луиджи, – сказал Саймон, когда в темноте
морозного вечера показались очертания двери. Мы пошли быстрее и вскоре уже были
внутри. Помещение оказалось крошечным, всего три стола и прилавок. Стейки
поджаривались на больших чёрных сковородах, шипящих от перца и лука. Люди
выкрикивали заказы, им заворачивали бутерброды, а запах был просто райский.
Подошла наша очередь, и Саймон сделал заказ для нас обоих. Два стейка с сыром, луком,
грибами, немного сладкого и острого перца. И знаете, что самое смешное? Пока он
заказывал, у него из ниоткуда появился акцент. Я никогда не слышала его раньше. Не Нью-
Йоркский или жителей Нью-Джерси, а очень специфичный акцент. Прислушавшись, я
поняла, что все вокруг говорят также. У некоторых акцент более явный, чем у других, и у
Саймона он был довольно легкий, но определённо был. Без сомнений.
31 прим. в переводе «метро», но также название сети закусочных, специализирующихся на
сэндвичах
Прихватив несколько салфеток, Саймон заметил семью, освобождавшую один из
столиков, и успел занять нам место. Оставив меня за столом, он вернулся за заказом. Я
видела, как Саймон в Сайгоне забирает заказ у человека, с десятью корзинами блинчиков
на голове. Видела Саймона, заказывающим колбаски в Зальцбурге у громадной женщины
в фартуке. Но только в этой крошечной закусочной в пригороде Филадельфии Саймон
явно чувствовал себя как дома.
С широкой улыбкой, он вернулся к столу. Затем показал мне, как разложить салфетки,
чтобы не накапать на себя, добавил соль и перец в сэндвичи, и указал, как держать
бутерброд, чтобы он не сыпался по сторонам. Саймон укусил свой чизстейк, и на его лице
появилось выражение чистого блаженства. Он издал звук, который я слышала от него
лишь при определённых обстоятельствах. И Саймон был очень счастлив в тот момент.
• • •
– Саймон Паркер? – послышался голос позади, и он, с набитым чизстейком ртом,
развернулся. Затем быстро всё проглотил, чуть не поперхнувшись, и встал. Пожилая
женщина с изящным седым шиньоном и жемчугом на шее, которым можно было при
желании обмотать и шею лошади, с удивлением смотрела на Саймона.
– Миссис Уайт? – спросил он, проводя рукой по волосам.
– О, боже мой, это и правда ты! Никогда бы не подумала, что мы увидимся здесь снова! –
она заключила Саймона в свои объятия. – Где же ты был всё это время? Последнее, что я
слышала о тебе, это учеба в Стэнфорде.
– Да, мэм, и я до сих пор живу на западном побережье Сан-Франциско. Как поживаете вы