церемонию так, чтобы в церкви было как можно больше света, – она указала на график
перемещения солнца.
– Боже мой, я же просто пошутила, – сказала София, подвигая поближе папку, чтобы
взглянуть. – Это впечатляет, женщина.
– Спасибо. Тебе также будете приятно узнать, что я учла твой и Кэролайн тон кожи, когда
выбирала для вас платья.
– Наши платья? Ты выбрала нам платья? – спросила София.
– Подожди-ка, ты ведь ещё даже официально не спросила нас! Тебе не кажется, что
сначала нужно выбрать подружек невесты, а уже потом их платья? – фыркнула я,
отодвигая масло, чтобы официант мог расставить наши тарелки.
– Да ладно вам, будто мне нужно спрашивать. Очевидно же, что вы обе станете моими
подружками невесты, – иронично заметила Мими, нарезая свои колбаски ломтиками и
распределяя их по обе стороны тарелки.
– И впрямь очевидно, – в её манере произнесла я. Мы с Софией рассмеялись, когда Мими
с удивлением посмотрела на нас. – Разумеется, мы будем твоими подружками.
– Это логично, ведь Саймон и Нил будут шаферами. И я прекрасно вижу твоё выражение
лица, София, – сказала Мими, не поднимая головы, но ожидая реакции. – Нил приглашён
на свадьбу, и точка. И чтобы никакого кидания едой там.
Я приглушённо смеялась, прячась за салфетку.
– Убедись, что Саймон знает дату свадьбы. Не хочу, чтобы он пропустил свадебную
неделю, потому что фотографировал зебр в Австралии, – продолжала Мими, указав своим
ножом на меня.
– Зебры в Африке. В Австралии кенгуру, – вмешалась София.
– Австралия, Африка, меня не волнует, пусть зебры живут хоть в Акроне – главное, чтобы
Саймон был в городе, – сказала Мими, листая свой свадебный планировщик.
– О, он будет дома. Об этом можно даже не беспокоиться, – пробормотал я. И прежде чем
она успела сказать что-нибудь ещё, пришла моя очередь указывать на неё ножом. – И не
думай, что я не заметила, как ты использовала фразу «свадебная неделя». День свадьбы,
деточка, только день.
– Но я так много запланировала для этой свадьбы, что мне потребуется целая неделя.
Райан сказал, что я могу планировать всё так, как мечтаю. И не думай, что я не заметила,
как ты пробормотала под нос, что Саймон всегда теперь дома. Что происходит? – спросила
она.
– Ничего не происходит. Он просто взял небольшой перерыв в работе, вот и всё.
Девочки посмотрели на меня.
– И что? Ты всегда жаловалась, что он мало бывает дома – вот теперь он здесь.
Они обе вопросительно смотрели на меня. Я глядела на них в ответ.
– Всё замечательно. В самом деле. Замечательно.
Мы ещё какое-то время молча смотрели друг на друга, а потом все вернулись к своим
заказам.
– Что ж, Райан узнал, что есть фонд, заинтересованный в спонсировании его
благотворительной организации в Сан-Диего, – выдала Мими, и новостная часть нашего
завтрака началась.
– Ниже по улице открывается новая студия рукопашного боя в стиле крав-мага, и я
подумываю туда записаться. Если при этом моим рукам ничего не будет угрожать, –
заметила София.
– Клайв наконец-то понял, что кот, который бегает взад и вперёд за панорамным окном и
повторяет каждое его движение, является всего лишь отражением, – сказала я.
Мы молча ели.
– Думаю, я наконец-то уговорила Райана взять уроки бальных танцев. Мы сможем
танцевать настоящее танго в день свадьбы!
– Последние новости от профессора Бернарда Фитсиммонса: они с Полли стали жить
вместе.
– Мне кажется, Джиллиан врёт мне о некоторых вещах.
Девочки шумно уронили вилки.
– Секундочку, что ты сейчас сказала? – спросила Мими, София смотрела на меня в
замешательстве.
– Не могу это толком объяснить. Просто думаю, что-то происходит, а она мне не говорит, –
как только это было произнесено вслух, я ещё больше убедилась в своей правоте. – Не
знаю, что там у неё творится, но что-то точно случилось.
Они выслушали мой рассказ обо всём: телефонные звонки Джиллиан, разговоры по
видеосвязи, электронные письма. В итоге я замолчала и ждала их реакции, уверенная, что
девочки согласятся со мной.
– Ты основываешь своё предположение на том, что она, возможно, сказала Мюнхен, хотя
имела в виду Вену? – спросила София, встряхивая пакетик с сахаром.
– Нет. То есть, отчасти да, но… Я не знаю, просто чувствую что-то неладное, – настаивала
я, не понимая, почему никто не замечает очевидное.