Я неверяще покачала головой. Моника была самой талантливой, самой зрелой девушкой
из всех, кого я знала. Мне бы её стрессоустойчивость, а ведь она ещё такая юная! Но вот
когда Долбёжник был поблизости… Тогда Моника сразу превращалась в
неуравновешенную фанатку. И мне сложно было её за это упрекать. Она ведь даже не
знала, что Саймон способен раскачивать кровать одной только силой толчков его бёдер.
Кстати о бёдрах. Саймон подошёл ко мне, держа в руках коробку пиццы.
– Ну так что, обед?
И тут я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать. В тот момент для меня было
только два варианта: смеяться или плакать. И чаша весов склонилась в сторону веселья. Я
посмотрела на Саймона со своего кресла – только ему могла прийти в голову идея
отпраздновать День Нового Дома таким милым и невинным способом. Я продолжила
хихикать как ненормальная.
– Разумеется, Саймон. Не откажусь от кусочка пиццы.
Я взяла коробку из его рук, и на ней в окружении армии танцующих кусочков пепперони
красовался портрет самого дьявола в поварском колпаке.
Кори Вайнштейн. Владелец сети пиццерий. Щедрый на скидки. Самопровозглашённый
успешный бизесмен.
И тот самый мелкий засранец, который украл мою O!
У меня начал дёргаться глаз. Пол уходил из-под ног. Моя кожа, которая соприкасалась с
его всего раз, покрылась мурашками, стала чесаться и зудеть.
Смех, который звучал из моих уст всего секунду назад, превратился в отчаянный визг.
Этот звук вполне способен был остановить транспортное движение по всему городу,
разрушить несколько витрин магазинов и, очень даже может быть, вызвать небольшое
землетрясение, о котором мы узнаем из вечерних новостей. Я уткнулась лицом в колени,
стараясь принять позу эмбриона, в попытке защитить себя любой ценой.
– Ох, может ты уже успокоишься? В этой пицце точно нет ни намёка на анчоусы, – сказал
Саймон, закатывая глаза и протягивая мне салфетку.
• • •
Призраки прошлого преследовали меня весь день.
Кори, когда мы чокнулись с ним бокалами неосветлённого пива в день нашего
единственного свидания.
Кори садится за руль своей глупой тюнингованной жёлтой машинки и ухмыляется. На
наклейке лобового стекла красуется надпись «Люблю пироги», хотя на самом деле он их
ненавидит.
Кори верхом на мне кряхтит, что я помню весьма расплывчато. Тогда он явно задал своим
бёдрам темп, неспособный удержать.
Ради справедливости стоит заметить, что я имела возможность остановить трагедию. Но
всё-таки решила ввязаться в эту авантюру и в итоге получила самый худший сексуальный
опыт в моей жизни, повлёкший за собой Грандиозное Отсутствие Оргазма, как это
событие теперь известно в мировой истории.
Я часто заморгала, пытаясь остановить появление непрерывно сменяющихся картинок из
прошлого. Поворачивая на свою улицу, я не успела сбавить скорость, поэтому содержимое
моей сумки рассыпалось по всему фургону.
Почему я была за рулём фургона, спросите вы?
Мне пришлось использовать доставочный фургон моей компании. Из-за всей этой спешки
с переездом, заключив самую быструю сделку в истории недвижимости, мы совершенно
забыли о том, как мне добираться из города в Саусалито. Конечно, я могла бы
воспользоваться паромом, но у меня даже не было возможности выяснить его расписание.
И мне больше не разрешалось пользоваться прекрасным спортивным Мерседесом
Джиллиан. Так что я позаимствовала фургон компании «Джиллиан Дизайн» и на нём
пересекла мост, чтобы доехать в новый дом. Пока я парковалась перед старинным
Викторианским домом, который теперь был моим, флакончик губной помады катался по
полу фургона. Тяжело вздохнув, я повернула ключ в зажигании и посмотрела на дом через
лобовое стекло.
С улицы он по-прежнему выглядел мрачноватым и находящимся в упадке. Но я-то знала,
что это временно. Возможно, я и сама сейчас чувствовала некий упадок сил. Этот день
выжал из меня все соки, и мне не хотелось ничего, кроме как осмотреть свой новый дом,
принять горячий душ и заползти под одеяло.
В надувной кровати. На полу.
Чёрт, меня это даже больше не заботило. Я просто хотела оказаться в кровати. Когда я
захлопнула дверь фургона, её скрип каким-то образом напомнил мне о кровати Кори
Вайнштейна, и как тот пыхтел надо мной, орудуя своим крошкой-пенисом в крайне