попадёшь в ад, Кэролайн? – сказала Мими со злобным блеском в глазах.
– Где именно вы думаете искать дом? – спросила я, оседая всё глубже в ванной, пока
Мими сидела со скрещенными ногами на подоконнике (представляете, огромный
подоконник в ванной комнате! До сих пор не верю) и наслаждалась видом.
– Думаю, мы какое-то время поживём в городе, хотя меня привлекает и жизнь здесь, –
ответила она. По обе стороны дома росло много деревьев, но часть их была вырублена,
чтобы открыть вид на воду. Место казалось уединённым и без того факта, что дом
размещался довольно далеко от соседских. Золотой свет струился по воде, и было
сказочно тихо. – Готова поспорить, что София никогда не захочет покинуть город. Я
права? – спросила Мими, поворачиваясь к нам.
София ответила не сразу, и только тогда мы заметили её слезы.
– Эй, что случилось?
– Ничего, – прошептала та, закатив глаза, пока Мими приближалась к ванне.
– Давай без этого. Что с тобой происходит? – спросила я чуть более осторожно, не
позволяя Софии взорваться на этот раз.
Она рассмеялась, но затем ещё пара слезинок скатилась по щекам.
– Я тоже хочу ванну с ножками в форме львиных лап, чёрт вас всех побери! – воскликнула
она.
Мими в миг оказалась позади Софии и прижала её к себе, обняв крошечными ручками.
– Ты уверена, что хочешь просто ванну?
– Да. Нет. Мать вашу! Мне обязательно нужно произносить это вслух?
– Ты хочешь, чтобы в ванне на львиных лапах вместе с тобой был Нил? – спросила я,
пытаясь дотянуться до коробочки с носовыми платками, чтобы дать один Софии.
Она громко высморкалась.
– Хочу. И я ненавижу себя за эти слова! – она осмотрелась вокруг и усмехнулась. –
Забавно, ведь он даже не поместился бы в эту чёртову ванну. Он же такой высокий, –
София снова высморкалась. – Я так охренительно сильно скучаю по нему. Вы в курсе, что
он мне больше не звонит? Он перестал пытаться.
Она снова громко высморкалась, после чего посмотрела на нас с решимостью во взгляде.
– Думаю… думаю, мне нужно позвонить ему. Я собираюсь сделать это, – сказала она,
протягивая руку к сумочке. Мы с Мими встретились взглядом.
– Милая моя, ты уверена, что хочешь этого? – тихонько спросила я, стараясь держать её
телефон вне зоны досягаемости. Импульсивные решения, связанные с бывшими, редко
приводят к чему-то хорошему.
– Почему бы и нет? Ты сама твердила всё это время, что я должна поговорить с ним, –
София всхлипнула.
– Вперёд, София! Звони! Звони! Звони! – выкрикивала Мими, оставаясь наивной в своей
привычной манере.
Я подала Софии сумочку и скрестила пальцы. Она крайне редко решалась на подобные
поступки. Вдруг из этого всё равно ничего не выйдет, даже когда София готова поставить
всё на кон? Я уже держала скрещенными не только пальцы на руках, но и на ногах.
Она достала свой телефон, потом ненадолго остановилась. Начала набирать номер, но
снова замерла.
– Может, тебе стоит всё хорошенько обдумать, прежде чем… – начала я.
– Ой, замолчи, Кэролайн! Пусть позвонит ему, – воскликнула Мими. – Сделай это, –
проворковала она в ухо Софии, словно ангел, сидящий на плече. Или, скорее, дьявол?
София сделала глубокий вдох, пролистала список контактов и нажала вызов.
Изображение, появившееся на экране, заставило её улыбнуться. На фото Нил держал
банку энергетика после одной из важных игр – тогда он был слишком возбуждён победой.
В этом было очарование Нила. Люди любили его. Вот почему он был самым популярным
спортивным комментатором залива, а может быть и всего западного побережья.
Может, это всё-таки неплохая идея. Он, очевидно, всё ещё без ума от неё, и если верить
рассказам Софии о том, каков он в спальне, Нил определённо заслуживает второй шанс.
Из-за усиленной фарфором акустики гудок раздался на всю ванную, и мы втроём
прислушались.
На третьем гудке кто-то ответил. Это была женщина, она тяжело дышала. Затем мы
услышали голос Нила: «Эй, отдай мне телефон», и его смех.
София повесила трубку.
Мы втроём молчали.
– Ух, ничего себе, – пробормотала София, а затем прислонилась к Мими. – Получается, я
ждала слишком долго?
– Может быть, – заметила я.
Она тяжело вздохнула и снова высморкалась. Не ругалась. Не кричала. Не устраивала
истерику. Любой из этих вариантов был бы предпочтительнее повисшей в комнате
страшной тишины.