Расставались мы вполне довольные друг другом. Кажется, в его глазах светилась надежда рассчитаться со мной за мою доброту. Человеческая благодарность так умилительна в силу прискорбной редкости в этом мире.
Из дворца я поехал в клуб, размышляя по пути о том, что социальные слои и границы между ними не исчезнут, наверное, в человеческом обществе никогда, потому что служат некой неведомой цели. Знать бы ещё — какой. В клубе Миранды я не встретил бы тех, кого только что оставил — по уровню заведение не дотягивало до запросов верхушки.
Пристраивая свой флаер на почти пустую площадку для посетителей, я лениво прикинул, насколько моя репутация пострадала бы там и поднялась здесь, знай кто-нибудь обо мне всю правду. Мысль позабавила и не более, плевал я на реноме. Жизнь приучила ценить малое количество действительно важных вещей, а на другие просто не обращать внимания.
Приехал я рано. Везде царила чинная пустота. Наверху служащие ещё готовили залы к представлениям, перемещаясь с точностью хорошо отлаженных автоматов. На меня покосились, но, узнав завсегдатая, не прогнали, и я праздно поглядел на чужую работу.
Из дальней двери вышла Миранда и двинулась ко мне по коридору. Странно было видеть её трезвыми глазами. Я ловил едва заметную фальшь во всём, заученность движений, особенно заметную по контрасту с жестами рабочих, которые тоже выполняли привычные до автоматизма действия, но делали это рационально, а не с целью произвести впечатление.
Сейчас я к Миранде ничего не испытывал, даже влечения, просто наблюдал не без брезгливости за методикой совращения, которой пользовалась эта женщина. Может быть, прав Бэри, и с бухлом пора завязывать? Труд получится невелик, не сижу ведь я на нём: так просто — получаю удовольствие. Убытков от моего пребывания в клубе становится всё больше, а хорошее дело не приводит к денежным потерям и разрушениям. Так же и пиратство считали недостойным занятием те, кто на нём прогорел.
Миранда ослепительно улыбнулась, но я сразу заметил кривизну гримасы. Вампиров вообще достаточно трудно обмануть, а я долго время ещё работал в бизнесе, где различать фальшь жизненно необходимо. Собрав в кулак остатки учтивости, я немедленно расплылся в ответ. Хотя, как говорил уже, не люблю притворяться, но женщин ведь обижать нельзя, а другие идеи в голову не пришли.
Миранда похоже приняла мою уловку за искреннюю симпатию или сделала вид, что так и есть, в любом случае искусственность происходящего продолжала тиранить мою честную натуру, когда её ладошка легла на дорогую ткань смокинга, кокетливо потеребила.
Не осталось бы пятна. Я томно приопустил веки.
— Пойди выпей, малыш! Я скоро вернусь, и мы всё обсудим.
Обозначила губами воздушный поцелуй и пошла дальше, расчётливо позволяя мне смотреть вслед. Я добросовестно повернулся. Поглядеть там было на что, спорить не стану, но очень уж тщательно демонстрировался товар. Я и сам бывало устраивал ловушки, раскладывая соблазнительные обманки на виду заинтересованных лиц, но на войне все средства хорошо. Впрочем, в сексе, наверное, тоже. Сплошное враньё везде.
Я добродетельно вздохнул, но послушно спустился вниз и вошёл в бар. За столиком в углу сидела парочка людей, молодой человек и его девушка. Судя по жадному любопытству на юных лицах, зашли сюда в поисках щекочущих подробностей порока. У стойки привычно сгорбились трое завсегдатаев. Сгрудившись кучкой, они что-то обсуждали вполголоса, кажется ожидаемое наверху представление. Новые задницы появились в стриптизе? Я не ходил в особые комнаты, чего я там не видел-то?
Пообщаться было решительно не с кем. Заглянул и грустно убрёл куда-то один из местных доноров. Я взгромоздился на свой табурет в углу и принялся смотреть на Иву. За ней наблюдать оказалось куда приятнее, чем за её подругой, хотя доска и отсекала обзор на самое интересное, но мне хватало того, что видел. Рациональные движения, присущие правильному миру. Всё продумано, к месту и ничего лишнего. Как и в нашем корсарском костюме, где с опытом лет и драк постепенно отработали каждую деталь. Эх времена-времена! А нравы вообще не меняются, только иначе оформлены.
Очнувшись, я обнаружил, что передо мной уже стоит стакан со свашем. В нос ударил знакомый запах, и я втянул его, не морщась. Во рту странным образом пересохло, в горле сама собой зародилась выжидательная судорога.
Не то чтобы я испугался, но насторожился. То есть я не просто так хлебаю эту жидкость потому что она возникает перед носом — я её хочу? Жажду. Вожделею. Именно она делает мир весёлым, а Миранду неотразимой, и мне это нравится. Нравилось до сих пор.
— Что-то не так? — спросила Ива.
Какие серьёзные у неё глаза, внимательные. Быть может ей велели довести меня до обычного состояния, проследить, чтобы нужная доза отравы сделала меня весёлым и некритичным? Придётся пить это пойло, чтобы не вызывать подозрений. Это я сейчас рассуждаю здраво, или оправдываю собственный порок? Почему так услужливо приходят на ум соответствующие мысли?
Ладно, один глоток меня с ума не сведёт.
— Всё в порядке, — ответил я.
Жидкость не так давно вызывавшая отвращение скользнула в горло, неся прохладу и покой. Словно кто-то родной мягко положил ладони на плечи, погладил, придавил, массируя, разгоняя напряжение, тоску, усталость. Неужели на людей вот так действует алкоголь? Неудивительно, что они хлебают его почём зря.
Я поставил стакан на стойку, стремясь растянуть порцию на подольше, но и единственный глоток произвёл в организме поразительные перемены. Встряхнул тело и сгладил восприятие разума. Я прислушивался к себе, впервые всерьёз озабоченный дурной привычкой. Понимал, что пока не разведаю всё, что нужно должен вести себя как обычно и в то же время помнил, что Бэри не допустит к детям, когда я пьяный приползу домой. Как сложно стало жить, но ведь это нормально. Пугаться следовало недавней простоты.
Ива к счастью отошла к другим клиентам, так что я лишь подносил стакан к губам, но практически не отпивал из него. Хватит уже той мути, что крутится в голове, я должен сохранить ясный рассудок на случай если поедем смотреть территорию или уже готовые здания. Мне не следует напиваться.
Я так усиленно боролся с собой, что искренне удивился, обнаружив, что в стакане осталось на донышке, а приятное покачивание окружающей реальности сделалось интенсивнее. Как же так вышло? Я опять готов и потребовалось мне на это куда меньше бухла чем раньше. Словно во сне я оглядел бар, где стало заметно многолюднее. Когда пришли все эти люди и вампиры, почему я не отследил их появления? Неужели так было всегда, просто я перестал замечать, каким стал рассеянным и невнимательным?
Несмотря на изрядную дозу наркотика я ощутил ужас, вознамерился слезть с табурета и бежать прочь, но ничего у меня не вышло. Под аркой появилась Миранда, привлекая к себе похотливые взгляды мужчин, поманила меня милой улыбкой. Я понимал, что всё в ней фальшь, но как-то отдалённо, ненужной долей сознания, которая сидела в углу и даже не пыталась достучаться до разума.
Разумеется, я соскочил с табурета и пошёл к царице моих грёз. Мир покачивался, но я удерживал равновесие, хотя каждое движение казалось медленным и неуверенным. Непредсказуемые шаги всё же привели меня к вожделенной женщине.
— Джерри, противный мальчишка, ты уже набрался! — кокетливо поведя плечом, сказала Миранда.
Даже сквозь плотную пелену опьянения пробилась здравая мысль о том, что меня обманывают, но я наверняка расплылся в довольной улыбке. Не знаю точно, я просто не ощущал.
В кабинетике на первом этаже ждали Долиш и Ива, я даже и не заметил, когда другой бармен сменил её за стойкой. Миранда приобняла меня, усаживая на диванчик, и я воспользовался случаем к ней прижаться. Ива посмотрела на нас хмуро, но отвернулась и ничего не сказала.