Он усмехнулся и закашлял от усилия. Я едва не протянул изображению платок, настолько всё происходящее казалось достоверным.
— Впрочем, и я ведь не набрался храбрости заявиться в твоё недешёвое поместье. Почему-то побоялся, что не пустишь на порог, хотя чего нам было делить после того, как мой рейдер поставили на прикол, а твои корабли принялись шастать по Галактике, вполне уверенно чувствуя себя и в мирной жизни. Думаю, обоих нас обуяла гордыня, но пора и освободится от этого непродуктивного чувства. Что скажешь, приватир?
— Я не против.
Он кивнул уверенно, словно услышал ответ. В принципе, ничего удивительного, мы ведь хорошо друг друга понимали. Я ждал продолжения, точнее, того момента, когда капитан перейдёт к делу, ради которого и заготовил эту запись. Лирические отступления, по всей видимости, закончились. Старый враг не обманул ожиданий.
— Ну что было, то прошло, Адмирал Тёмные Крылья, Джеральд Тенебрис-Алис, лорд Вентум!
Он хитро усмехнулся, и я по-доброму оскалился в ответ. Всё про меня выведал, но ведь никому не сказал. Почти. Дальнейшие слова подтвердили догадку.
— Сообразив, что скоро умру, я открыл своим детям и внукам твоё имя, наказав не разглашать его, но в случае нужды, крайней нужды, прийти к тебе за помощью. Я уже не смогу расплатиться за эту услугу, но думаю, ты не будешь в претензии. Прощай, Джеральд, и, если что, не держи на меня зла.
Запись кончилась. Я машинально закрыл жетон и убрал его в карман. Старый противник едва не переоценил мою сообразительность, но может быть, дело заключалось в том, что я не слишком хотел знать, откуда взялись и почему достались именно мне дети, к которым успел привязаться. Вот теперь я в курсе, и что со всем этим делать?
Конечно, я не обижу младенцев и, разумеется, верну их родителям, но останется в сердце ещё одна пустота, а их и без того скопилось много, и я уже точно не утону в пучине с таким воздушным шариком в груди. А раз не сгину, то и похоронные песни реветь незачем.
Я отсалютовал тому месту, где ещё недавно реял образ былого врага, так и не ставшего другом и прошептал куплеты давней песенки. Громко петь постеснялся, хотя кто бы меня услышал здесь, в царственном уединении адмиральской рубки:
Не желайте того, чего нет, всё постигнуть, поверьте, немыслимо.
Ведь пожалует «Ржавый рассвет» и предъявит последнюю истину.
Много лет и ещё больше зим я тащусь по житейской равнине
Ну судьбою никто не храним, всех подстрелят — на середине.
Даже если игру одолел, как козырная карта сюжета,
Не гордись тем, что сделать успел: похвальба — неприлично же это.
Среди равных мне равного нет, но любого накроет бессилье.
И придёт ко мне «Ржавый рассвет», и спалит мои тёмные крылья.
А грустно, что нет настоящего врага, есть лишь планета, которую надо немного почистить, чтобы она расцвела. Свернуть шею игреневому жеребчику — этот точно заслужил, а в целом просто навести порядок. Спасибо капитану «Ржавого рассвета» за то, что мы всё же встретились и поговорили, хотя мне не особо давали вставить реплику в беседу. За доверие — отдельный поклон и ещё за простую мысль, что пусть из врагов в друзья — самый приятный и правильный.
Я думал о том, как буду сражаться с настоящим злом, а то, которое прежде мы считали истинным, незримо, но надёжно окажется на нашей стороне.
Потом меня слегка затошнило от неудержимой пафосности своих мыслей, я включил внешнюю связь и отдал необходимые распоряжения. Выполнили их моментально.
Борис всё ещё размышлял над сделанным его семье предложением, наивно полагая, как видно, что я прям целые сутки ему для этого отпущу, потому я забрал заказ в нашей походной мастерской и отправился в человеческую каюту. У меня на борту имелось несколько таких, потому что в прежние времена советники, случалось, поднимались на борт, чтобы отрегулировать моменты взаимодействия. Еда конечно, лежала не с тех времён, но запас всего необходимого по привычке пополняли время от времени.
Я стукнул из вежливости в дверь и уверенно переступил порог. Борис ожидаемо нахмурился, его добропорядочность временами поражала моё беспечное воображение.
— Мы ещё ничего не решили! — сказал он, хотя по прямому взгляду Грейс и хитро блестящим глазёнкам юного монстра я сразу понял, чьё мнение тут одержит верх.
Из Бориса получалась отличная наседка, но политиком он был средним.
— Ну ты ведь понял, что про сутки я пошутил. Вредно так долго думать, голова изнашивается.
Он озабоченно нахмурился, как видно переживая из-за моих проблем, но я уже так привык прятать боль, что не выдал себя ничем. То есть, я на это надеялся.
— Борис, я понимаю твои тревоги, у меня у самого теперь есть дети.
Внутри что-то трепыхнулось, но я привычно задавил грусть, сейчас не ко времени было объяснять тонкости аренды младенцев и продолжал вполне уверенно:
— Суть в том, что нельзя растить новых ребят по старым принципам, если мы не хотим задавить в зародыше то новое, что они несут в этот мир.
Красиво сказал, надо будет запомнить.
— Я сделаю всё возможное, чтобы уберечь Виолу не только от физической опасности, но и от психологической травмы, да и не вижу особого повода для волнений. У твоей дочери есть не только сила, но и пластичность, а ещё у неё есть форма, которую она сможет надеть, став полноправным членом экипажа «Свежего ветра». Никогда ещё в судовой роли не было смертных, но пора отказываться от старых традиций, потому что меняется жизнь, другими становятся люди, и даже вампиры иногда стряхивают с себя пыль веков, чтобы быть современнее и чище.
Борис смотрел на меня свирепо, я ему улыбнулся.
— Нам ведь тоже приходится нелегко в этой текучей реальности, но мы стараемся выглядеть как вы, жить в согласии с человеческими ритмами, разговаривать так, чтобы никто не отличил нас от людей по досадным ошибкам и анахронизмам. Учимся даже фразы строить по моде эпохи. Пойми, Борис, только глупцы держатся за хлам. У людей, конечно, в процессе эволюции выживают в основном дураки, просто потому, что их больше, они сильны массой и прикормленной средой обитания, а вот вампиру приходится быть умным и пластичным. Если помнишь, ты сам не заподозрил моей сути, пока не стало слишком поздно.
Он хмуро отвёл взгляд и вздохнул, но решал тут, как выяснилось, не он.
— Форма? — звонким от волнения голосом спросила Мышь. — У меня будет красивый мундир, такой, как у тебя?
Я хитро улыбнулся в ответ и выпростал свёрток из-за спины. Ребята постарались. Трудилась, конечно, в основном, машина. Тряпки вечно рвутся, изнашиваются, даже теперь, когда их непонятно из чего делают, так что маленький специальный цех был на борту каждого из моих кораблей, именно потому команды преобразились так быстро.
Необыкновенной девочкой или нет была Виола, но при виде аккуратного элегантного мундирчика, сшитого на её размер, она повела себя как настоящее ничуть не новое дитя. Схватила вещи и запрыгала от счастья прежде чем начать их внимательно рассматривать и теребить отделку.
Грейс посмотрела на меня, потом на мужа и увела дочку в спальню переодеваться, я так полагаю. Женщина не может не примерить то, что, как ей кажется, на неё налезет, а в некоторых отношениях девочки сразу рождаются взрослыми в отличии от мальчишек.
Я не возражал. Я сочувственно кивнул Борису и вздохнул чисто для порядка, но он меня, кажется, раскусил.
— Ты, похоже, умеешь всегда добиваться своей цели, Джерри.
— Ну и?
— Это единственное, что сейчас радует, поскольку даёт надёжную гарантию всем нам.
— А я что говорил!
И мы как добрые друзья уселись рядом на диван, чтобы выразить должное восхищение, когда Мышь в новом качестве гордо выйдет на подиум.
Глава 21 Джеральд