Обратный путь дался мне уже много легче. Борис проводил меня до самого аэропорта и пожелав удачи, вернулся в монастырь продолжать познавать все глубины философии Индуизма.
Я немного волновался. Ведь уезжал я одним, а возвращался совсем другим. И для меня обновленного, начиналось новое испытание. Дома меня ждал сын Станислав. Из-за своего состояния я совсем перестал уделять ему внимание, а ведь он так сильно тянулся ко мне. Надо было наверстать упущенное, тем более я еще не знал как сложится моя жизнь. Ведь по словам монаха времени не так много, а я так и не додал своему ребенку любви и внимания. И это страшно, если ему нечего будет вспомнить обо мне хорошего.
В квартире было тихо. Странно, я думал что все уже давно дома.
Станислав с Диной летали отдыхать в Италию и должны были уже вернуться из путешествия.
Вдруг в конце коридора послышался шорох. Краем глаза я заметил силуэт. Это был Стас. Как же подрос мой сын за лето. Широкоплечий, немного худощавый и не привычно смуглый. Солнце Италии однозначно пошло ему на пользу.
Сперва он с опаской выглядывал из своей комнаты, чтобы оценить мое настроение. А я делал вид будто опять ничего не замечаю вокруг. Бросил на пол рюкзак и ветровку, сел на обувницу и долго стягивал с опухших ног берцы. Потом сел на корточки перед вещмешком, и напевая стал снимать с него защитную стрейч пленку.
- Ага, не ждали?! – воскликнул я, оборачиваясь к Стасу.
Как я и предполагал любопытство сына взяло верх, и ребенок тихонько подкрадывался сзади ко мне, что бы напугать, или хотя бы привлечь мое внимание. Но я его опередил. Он сначала опешил, а потом бросился ко мне обниматься.
- А где ты был? Чего привез? – усаживаясь на пол перед рюкзаком, начал расспрашивать меня сын, после долгих объятий.
И пока я рассказывал ему про Индию, путешествие в джунглях, монастырь и его обитателей, он копался в недрах рюкзака, вынимая разные, мелкие сувениры в одну кучу, а мои вещи накидывал в другую, и когда досмотр и сортировка были окончены, сгреб подарки в охапку и утащил к себе в комнату. Но как-то быстро вернулся, видимо ему очень хотелось продолжить общение, и он очень скучал по мне.
- Держи, я сам выбирал. – протянул мне черную кепку Стас.
- Ммм. Мой любимый цвет! – я действительно был приятно удивлен подарку.
Но из-за того что я все это время должно не ухаживал за своей растительностью, кое где образовались колтуны, и кепка просто не налезала на голову. Такого фиаско с подарком Стас явно не ожидал. Тогда я предложил, наверно, самый лучший вариант решения данной ситуации - позволил лично ему отрезать мою бороду и волосы, и еще раз померить кепку. Такого счастья в глазах сына я еще не видел.
Стасу уже двенадцать, и теперь его сложно было чем-то удивить в веке гаджетов и разнообразных компьютерных игр, но видимо, эта идея ему очень понравилась. Он долго глумился надомной, отстригая по тонкому, длинному клочку от бороды и макушки, растягивая таким образом удовольствие. Показывал мне длину, или выстриженный колтун, и комментировал это словами из мультика про «Волка и теленка» - «папаня», мотал головой и закатывал глаза. Мы долго смеялись и не могли успокоиться. На наш смех из своей мастерской спустилась Дина. Стараясь быть незамеченной, она тихонько села на пуф, и глядя на нас, расплывалась в улыбке.
Это напомнило мне о далеком прошлом, когда я чаще бывал дома, и больше времени проводил с семьей. Как мы дурачились, и разносили с сыном дом, а Дина с невозмутимым спокойствием наблюдала за нами со стороны, и тихонько хихикала от умиления. Но это увы в прошлом.
Наконец процесс стрижки был окончен, и пока Стас собирал пылесосом волосы, я пошел в ванну, чтобы машинкой скорректировать нужную мне длину и форму бороды и волос. За мной зашла Дина.
- Как ты себя чувствуешь? – спросила искренне беспокоясь жена.
- Спасибо! Лучше.
Немного помолчав и помявшись в дверях, Дина закрыла дверь и подошла ближе ко мне.
- Саш, мне нужен развод. – опустила глаза Дина.
Я выключил машинку, облокотился о раковину обеими руками, сжал губы, и посмотрел на ее отражение в зеркале. Сейчас для меня этот разговор был реальной неожиданностью. Только через минуту молчания я смог спросить: