- Что? Хочешь расстаться?
- Да. – спокойно ответил я.
- Так просто? Я тебе не кукла коллекционная, у меня чувства есть! – тыкая в меня пальцем, призывала к совести девушка.
Но я молчал. Ей нужно было выговорится. Мы никогда не обсуждали с ней ни чувства, ни совместное будущие, нас связывала только близость. Я конечно предполагал что она видит во мне больше чем любовника, но я не давал ей повода рассчитывать на нечто большее чем есть, и не клялся в вечной любви и верности. Она это понимала и знала на что шла, предлагая тогда быть с ней. Просто Стела не ожидала, что все будет так скоро. Она не была готова, и это сильно задело ее. Будь другая ситуации и атмосфера все прошло бы легче я думаю.
- Пошел вон! – крикнула мне Стела, ожидая что я все-таки одумаюсь и останусь.
Но я встал с дивана, застегнул толстовку, положил ключи на стол и молча пошел к выходу.
- Я тебя ненавижу! Да кому ты такой старый будешь нужен?! Иди, иди. Только когда поймешь что я лучшее, что было с тобой и захочешь вернуться, приползешь на коленях, будешь упрашивать меня принять тебя обратно, будет поздно. – кричала мне в след Стела от злости и отчаяния.
Но думаю, это еще не все гадости, которые мне довелось услышать от нее, так как даже закрыв за собой дверь я слышал ее гневные вопли.
8 Глава
И так я остался один. Дина со Стасом переехали к Сергею. На звонки Стелы я с тех пор больше не отвечал, так как догадывался, что она уже в курсе моего развода, и попытается меня вернуть, а мне совсем были не нужны эти отношения. И так что бы отвлечься от одиночества, я упорно работал над альбомом. Потом в планах было отправиться с презентацией на гастроли по городам страны. Я все еще верил в лучшее и строил планы на будущее, но никаких знаков и проявлений, о которых говорил монах, до сих пор не было. Медитации продолжали меня спасать от подавленности и тревоги, но внешние изменения остановить они не могли. Моя кожа серела, глаза стали впалыми и темными. Желтая пресса даже написала, что я совсем скатился, и не слезаю с иглы после развода.
Собрав силы в кулак, группа в течение октября, наконец, дает два концерта. Один шестнадцатого в Санкт-Петербурге, второй двадцать третьего в Москве. Новый альбом приняли на ура, и уже составлялся дальнейший график выступлений по России. Только вот вопрос – смогу ли я. Добравшись домой, я принял душ, налил себе виски и сел в свое любимое кресло в кабинете. Мне было жутко холодно. Я пытался расслабиться, но боль в кисти правой руки не давала мне покоя.
Осмотрев руку, заметил кровь под ногтем указательного пальца. Я немного надавил на него большим пальцем сверху, и тут ноготь отошел и отвалился.
- Да что это за хрень такая! – не выдержал я и швырнул бокал с недопитым виски в стену.
Бокал разлетелся на сотню маленьких осколков, а недопитый алкоголь стекал по стене, заполняя кабинет терпким, дымчато-морским, алкогольным ароматом.
Не найдя в столе пластырь, я пошел в ванну за аптечкой. Смыв кровь с руки, я замотал палец бинтом. Но кровь продолжала сочится, и алыми разводами проступала на белой поверхности повязки. Боль была настолько сильной, что я почти не чувствовал всю кисть. И как мне теперь играть на гитаре?! Впереди гастроли, а я даже не смогу зажать пальцами медиатор.
- Господи, да за что мне это испытание?! – кричал я стоя по среди ванной комнаты.
- Либо забери меня и не мучай, либо дай наконец возможность все исправить.
В отчаяние я сполз на пол и впервые за всю свою жизнь заплакал. Деньги и слава сейчас не имели никакого значения. Я больной, сорокалетний и одинокий. Я никчемен. Моя музыка и песни – все что у меня осталось, но теперь и это было под угрозой.
Вдруг, меня словно ударило молнией в затылок, и я потерял сознание. Я не мог пошевелиться и плавно падал вниз спиной в густой темноте. Я слышал, как прерывисто шумит морской ветер, всплеск волн разбивающихся о камни – это нельзя ни с чем перепутать, ибо именно эти звуки меня всегда успокаивали. Вокруг постепенно начинало светлеть, и появился не понятный мне гул. Но чем глубже я проваливался, тем отчетливее становился звук.