- Нет. - ответил я.
И после эфира, буквально через час мы, без всяких прелюдий, занимались сексом на диване в ее гостиной. Все больше походило на спорт: без эмоций, для того чтобы разгрузиться, снять напряжение и накопившийся стресс. Наше состояние сейчас совпадало, в нас угасла какая-то искра, что поддерживала желание жить. Пропали чувства, эмоций, все то, что насыщало бытие красками и давало стимул жить и замечать прекрасное вокруг себя. Жизнь просто превратилась в рутину. Мы никогда с ней об этом не говорили, да мы в принципе с ней не разговаривали. Мы встречались с ней как минимум два раза в неделю, на несколько часов. Черпали энергию из новых ощущений. Ей нравилось экспериментировать, а я не был против. Я делал с ней все, что она позволяла, а позволяла она многое. Делали мы это жадно, бешено, иногда жестко. Без лишних слов, обязанностей, претензий, что было только мне на руку. Конечно, пустота меня не покинула, но мне становилось немного, но все же легче. А может я просто хотел так думать. Я мог бы и дальше так спасаться, но с каждым годом мне становилось все сложнее бороться с пустотой. Она уже не просто меня беспокоила как раньше, теперь, когда мне исполнилось сорок, пустота разрушала меня изнутри. Нет, у меня ничего не болело, и я был совершенно здоров. Просто я не мог сосредоточится и начать писать новые стихи песен. Я знал о чем хочу писать, но слова не складывались, а если и складывались, то просто не хотелось это записывать, ибо то что получалось было мне не по душе. Все словно заволокло тучами, из-за этого я не мог собрать все в единое гармоничное произведение. Потом у меня стали отсутствовать мысли и желания. Так я мог не выходя провести несколько суток в кабинете, пытаться работать, не спать и даже не заметить этого. У меня как то странно похолодело тело, и я резко начал сбрасывать в весе, хотя опять же на это не было веских причин, так как многочисленные медицинские обследования ничего не выявляли, врачи и психологи разводили руками, и я бросил тратить на это время. Я замкнулся в себе, и подолгу молчал. Хотя хотелось орать, широко разинув рот так, чтобы вся эта пустота вышла из меня вместе с криком. Я больше так не мог. Я превращался в тень. Нужно было что-то делать, иначе я либо сойду с ума, либо сдохну и это все дело времени, а сколько у меня его осталось одному богу известно.
4 Глава
В дверь постучали. Не дождавшись приглашения в кабинет осторожно заглянула Дина.
- Саш, к тебе пришли.
Я мотнул головой пусть входят. Через минуту в дверях появился высокий, крепкий, загорелый мужчина, широко улыбающийся, с чисто выбритой головой в яркой длинной сорочке и белых не понятной формы штанах больше похожих на шаровары. В мужчине я с трудом узнал давнего друга Бориса, с которым мы познакомились на одном молодежном фестивале еще в девяностые. Он занимался этнической музыкой, достаточно интересным направлением и я иногда с удовольствием слушал его записи. Мы с ним сдружились, и я считал его своим наставником в некоторых творческих моментах. У Бориса был колоссальный опыт в работе с молодыми талантами, и он всячески помогал им не только советами. Он как и я начинал с рок песен но в последствии его охватила новая волна и он всерьез занялся этнической музыкой. Со всего мира он привозил необычные, редкие инструменты и использовал их в своих композициях, и получалось что-то фантастичное. Но в середине две тысячи пятого года он пропал и я о нем ничего не слышал.
- Ооо! Старик! – он верно подметил, сейчас я выглядел именно так.
В волосах уже проступала седина, бороду я забросил, она прилично отросла, и седины в ней было больше чем на голове. А серые глаза уже не блестели как раньше, а казались безжизненными и пустыми.
- Привет! – натянув улыбку, как можно дружелюбнее поприветствовал я друга.
Безусловно, я был рад приходу Бориса, пустота в душе все уже на столько поглотила, что я не мог выразить эмоций, и мне приходилось их эмитировать, за что я себя ненавидел.
- Я тебя совсем не узнаю… С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил друг.
- Не совсем. – честно ответил я.
Налив нам виски, я поделился с другом тем, что сейчас со мной происходит. Только с ним я мог обсуждать свое душевное состояние. Мой рассказ весьма озадачил Бориса, и он посчитал своим долго помочь мне выбраться из этого состояния.