Осоргин посмотрел на Васина, но тот всем видом показывал, что дополнять доклад не имеет желания.
— Мне даже неудобно говорить, но они добыли фото его жены, которая. с черным догом. — Осоргин засмущался и покраснел, словно сам имел несчастье попасть в историю с этим проклятым кобелем.
— Что с черным догом? — не понял председатель, воспитанный в духе аскетического большевизма и считавший вершиной разврата так называемый оральный секс.
— Ну он. это самое. я могу показать фото. — мялся Осоргин и вдруг ляпнул: — Да она живет с черным догом!
Сообщение застало председателя врасплох, такое ему и в голову не приходило, он поморщился, словно съел целый лимон, и упавшим голосом молвил:
— Какая мерзость! Неужели это возможно?
— Вот фото. — лицо у Осоргина стало блевотным.
Но председатель резко отбросил от себя фотографии и скривился еще больше.
— Мы предлагаем срочно отозвать военного атташе! — бодро заявил Осоргин.
Наступила пауза.
— Но я же должен согласовать это с министром обороны, которому он подчинен. Интересно, что я ему скажу? И неужели мы будем писать об этой гадости в ЦК партии?! — одна мысль, что честные партийцы, включая секретарей ЦК и членов политбюро, будут читать такую вульгарную докладную записку, привела председателя в ужас.
— Можно придумать что-нибудь другое, — вставил Васин. — Найти иной предлог для отзыва. Кто нас проверит?
Тут он совершил ошибку: такие предложения вносят совсем на другом уровне.
— Я никогда не обманывал партию и вам не советую! — нахмурился председатель и задумался.
Присутствующие почтительно молчали, следя за вызреванием оптимального выхода из тупика.
— Вот что: этого негодяя надо ликвидировать! — решительно сказал шеф.
— Хвата? — перепугался Васин.
— Нет. Этого мерзкого кобеля! Как писал Уильям Блейк, «Червь рассеченный плуг не клянет». - председатель сам писал стихи и любил блеснуть эрудицией. — И сделайте это побыстрее.
Он уже забыл о блестящем докладе резидента, кобель все смазал, внес душевную боль. Махнул подчиненным рукой, даже не пожелал успехов в работе.
Как убить кобеля? Пришлось обратиться за помощью к технарям, там пообещали быстродействующий яд.
Вернувшись в Каир, Осоргин первым делом пригласил к себе в кабинет военного атташе.
— Сам председатель вызывал, — заметил резидент, никогда не упускавший случая, чтобы поднять свой престиж. — Был я и у тебя в управлении, выказал высокую оценку взаимодействия наших коллективов. О тебе там очень хорошего мнения.
— Большое спасибо! — ответствовал благодарный Хват. — Жаль только, что вам они говорят одно, а мне присылают только втыки.
Тут Осоргин объявил, что привез большие запасы черной икры, настоящего балыка из цековского буфета и даже добытой там же любительской и сухой колбасы производства микояновского комбината. О, если бы жена была в Каире — проклятая болезнь! — он тут же закатил бы пир на весь мир.
Хват понял с полуслова проблему и тут же предложил организовать все у него на квартире. Возможно, еще кого-нибудь пригласить? Зачем? Посидим втроем, потолкуем.
Запрятав в карман пиджака ядовитый порошок, Осоргин прибыл в гости точно вовремя (он патологически не выносил любое опоздание), прогулялся по комнатам и задержался на кухне, прикидывая свои дальнейшие действия. Средних размеров миска, из которой питался дог, была пуста: Хваты кормили его в определенные часы. Однако что мешало гостю взять кусок со стола и угостить собаку? Обычное дело, кто из нас не испытывает добрых чувств к животным?
Нина делала последние приготовления, Осоргин и Хват выпили водки (никаких виски, никаких креветок, все русское), датский дог и его приятель персидский кот сидели рядом и не обращали друг на друга никакого внимания.
— Ростоу мне звонил раз пять, все приглашал на ланч, — докладывал Аркадий. — Как мы договорились, я деликатно отказывался.
— Тебе не надо с ним связываться. Все-таки ЦРУ — это наш объект проникновения, у тебя хватает и своих дел.
А сам все думал, что придется травить пса, противно было боевому офицеру, заслуженному разведчику совершать такую мерзость. Что за идиотизм? Интересно, а что, если бы кто-нибудь отравил его кота? Он даже задохнулся от гнева, да он убил бы негодяя, задушил бы собственными руками!
Чокнулись, выпили, чокнулись, выпили.
Нина чуть прихлебывала из рюмки и часто выходила на кухню, боясь, что переварятся пельмени.
И тут конфуз: пес обхватил ногу резидента и сделал ее объектом своего патологического вожделения, пришлось его выставить на кухню.