— Кто там пришел? — окликнул отец изнутри.
— Это я, Чандру. Вы не могли бы выйти на минутку?
— Что у вас за дело, Чандру-баба? — спросил отец, выходя из дому. — Чем я могу быть вам полезен?
Ни слова не говоря, Чандру достал из котомки, что висела у него за спиной, какую-то вещицу, завернутую в тряпку. Он развернул ее, и на ладони заблестело кольцо — украшение для носа. Осторожно положив его на приступок дома, Чандру проговорил:
— Мои дети сказали, что нашли это кольцо у вас в доме. Посмотрите, ваше?
Я открыл рот от удивления. Отец взял кольцо в руки, осмотрел его и сказал:
— Да, Чандру, это наше кольцо. Как мне вознаградить вас за то, что вы вернули нашу вещь? Ведь у меня не осталось ничего ценного.
— Мне ничего не надо, — ответил Чандру, сложив ладони. — Только сохраните к нам вашу благосклонность. Люди говорят, что мы стали неблагодарными. Мне это очень горько слышать, очень.
— Что вы, что вы, кто может так про вас сказать? Скверные времена приходят и уходят, а нам с вами вместе жить в этой деревне.
— Ваши слова — лучшее вознаграждение, — вымолвил Чандру, и его морщинистое лицо вдруг радостно осветилось. Взяв угощение, которое дала ему моя мать, Чандру с гордым видом двинулся домой. Отец с улыбкой глядел ему вслед.
— Что-то я не пойму, как это он нашел кольцо для носа? — вопросил я.
— Между прочим, это кольцо мы продевали в ноздрю маски Гоури, — улыбаясь, заметил отец. — Оно фальшивое.
— Вот как?! Почему же ты ему не сказал?
— Подумал, так будет лучше. Зачем разочаровывать его? Ведь он считает, что вернул нам настоящую драгоценность, и радуется этому. Во всяком случае, ему будет что рассказать в поучение своим внукам.
Оба — и отец, и Чандру — поразили меня, и я рассказал об этом Рамчандре. Брат рассмеялся:
— Ну и хитрецы же эти люди! Старик наверняка знал, что драгоценность эта поддельная и ничего не стоит. Думаешь, он вернул бы золотое кольцо? Да никогда! Как узнал, что кольцо фальшивое, тут же и вернул его с самым простодушным и преданным видом.
Слова Рамчандры огорчили меня. Огорчало меня и то, что, хотя мы жили у Патила, человека иной касты, в его доме, мать продолжала соблюдать обычаи неприкасания. Она отгоняла детей Патила, запрещала им прикасаться к нашим вещам, внушала им, чтобы они не ходили тут, не ходили там. Готовила она для нас на отдельном очаге.
— Зачем тебе отдельный очаг? — спрашивал я у матери. — Чем тебе плох хозяйский? Неужели ты хочешь по-прежнему делить все вещи на чистые и нечистые?
— Ты можешь от всего этого отказаться, — отвечала мать, — мы же будем и дальше держаться того, к чему привыкли. Мы не можем изменить свои обычаи только потому, что наши дома сожгли дотла. Пока мы живы, будем жить по-старому.
Пришло письмо от Татьи из Бомбея. Он звал всех нас к себе в Бомбей и уговаривал не горевать по поводу случившегося. Прочитав письмо, Рамчандра сказал:
— Он ютится там в трех комнатах. Как может разместиться у него дюжина людей? Да и жить в Бомбее очень дорого. Не понимаю, как он думает свести концы с концами, если мы к нему нагрянем?
— Так не навсегда же мы туда переезжаем, — вмешалась мать. — Вот улягутся немного страсти, мы и вернемся. Дом выгорел, но стены-то стоят. Сделаем крышу из жести, и будет у нас кров над головой.
— Но нам же придется начинать на голом месте, — с досадой возразил Рамчандра. — Снова обзаводиться тарелками и кастрюлями, чашками и горшками. И неизвестно, что дальше будет. С тех пор как все вокруг пропиталось ядом вражды к брахманам, жить в деревне стало просто опасно. Отныне эти люди не потерпят не то что нашего господства — самого нашего присутствия здесь! Знаешь, какие они ведут разговоры? «Раньше наши женщины мыли за вами грязную посуду, пускай-ка теперь ваши женщины помоют грязную посуду за нами!» Вот как они запели!
— Ничего, поговорят несколько дней и перестанут. Поймут, что они не правы, — тихо возразила мать.
— Ты все еще живешь в прошлом! Не понимаешь, как все изменилось.
— Ну ладно. Назначь удобный день да попроси нашего арендатора запрячь волов в тележку и отвезти нас на станцию. Привезешь нас в Бомбей, мы поговорим с твоим старшим братом и тогда уже решим, как быть.
Когда в доме заговорили об отъезде, я отправился на денек в Нандавади. Большинство брахманских семейств перебралось оттуда в города к родственникам. Дом Ешванты стоял заколоченный. Сосед-жрец сказал, что они всей семьей уехали в Пандхарпур к деду. Оттуда Ешванта собирался отправиться прямо в Пуну. У Гопу в доме все было благополучно. Дхондопант горячо внушал мне: