Вероника заплакала. Громко, отчаянно. Она зажмурилась не в силах выносить яркий свет. Она не хотела всего этого опять! Ей не нужна была боль, которая сопровождает жизнь. Она хотела в небытие. В тёмное, тихое ничто, где не было ничего, даже её самой.
— Вот и хорошо, — раздался рядом женский голос. — Сейчас, потерпи немного. А вот и мамочка. Возьмите дочку.
— Какая хорошенькая, — ответил другой голос, и Вероника прислушалась. Этот голос она слышала раньше, когда ей было спокойно и безопасно. — Я назову тебя Анечкой.
— Приложите её к груди, — сказал первый голос.
Бывшая Вероника открыла глаза. Мир вокруг был чёрно-белым, размытым, чужим. Так бывает всегда, когда рождаешься.
— Она не хочет, — беспокойно ответила молодая мама, глядя, как сморщенное личико новорождённой отворачивается от её груди.
— Всё она хочет, только ещё не знает, — сказала акушерка.
Веронику-Анечку повернули и уверенно поместили в рот материнский сосок. Несколько сладких капель попало на язык. Образы в голове замерли. Память скукожилась, и воспоминания рассыпались на цветные пазлы, а потом растворились, провалились в забытье. В материнских объятиях было тепло и спокойно. Жизнь снова начиналась с чистого листа, и словно на экзамене нельзя было подсмотреть в черновики или ответы на последней странице. Анечка прижалась к материнской груди щекой и крепко уснула. Жизнь, в которой Анечка-Вероника-Сашенька-Дашка будет непременно счастлива, длилась уже сорок минут.
Конец