Это было все равно как услышать, что ты больше никогда не увидишь океана.
Адам вернулся в Атлит — секретную базу военно-морского спецназа на укрепленном острове в Средиземном море — на следующее же утро. Но командир отослал его, заставил взять недельный отпуск по семейным обстоятельствам и обратиться к военному психиатру. Как раз в это время, когда дни и ночи сливались для него в бесконечные круги бессонницы, двух человек из его отряда — нет, двух его друзей, его братьев — убили при исполнении операции на побережье Ливана, смешав их кровь с галькой и морской пеной.
Нехама поддерживала его с первой минуты. Она любила его родителей и старалась прятать свое горе, чтобы помочь ему бороться со своим. Возможно, именно тогда между ними прошла трещина. Нехама обратилась ради него в скалу, а он опускался на дно океана, и обратного пути уже не было и не могло быть. С каждым тяжелым месяцем они отдалялись друг от друга; они спали, отвернувшись в разные стороны, они больше не могли смотреть друг другу в глаза. Проявления любви между ними стали редкими и неискренними. Он закрылся от нее, от девушки, которую любил с детства. Он продолжал погружаться, продолжал тонуть, и, когда она протягивала ему руку, через каменный панцирь, через толщу воды, расстояние было непреодолимым.
Поэтому, когда год спустя командир Юзи — Адама — отвел его в сторонку и приказал явиться на военную базу Шалишут, что на окраине Рамат-Гана, причем так, чтобы ни одна живая душа не узнала, чутье подсказало Адаму, что грядут перемены, в которых он нуждался. В которых нуждалась Нехама. Он запер свой М-4 в шкафчике — автомат был слишком тяжелым и громоздким, к тому же при нем оставался «глок» — и, изнывая от влажности, царившей в начале лета, и изнурительной жары, поймал один автобус, потом другой и прибыл в Шалишут точно в назначенное время.
Адама встретил молодой солдат, который провел его к ничем не примечательной двери в глубинах цоколя. Прежде чем постучать, солдат попросил Адама сдать оружие; Адам отказался, но солдат был непреклонен, и в конечном итоге Адам вытащил пистолет и отдал его, рукоятью вперед. Он всегда нервничал, если оставался без оружия. Но, в конце концов, это была военная база. Солдат постучал и открыл перед Адамом дверь, как будто тот был какой-нибудь важной персоной. Потом закрыл дверь за его спиной.
Войдя в комнату, Адам машинально отдал честь, но, к своему удивлению, увидел мужчину средних лет, одетого в гражданское; рубашка с открытым воротом, брюки из полиэстера — он чем-то напоминал кибуцника. Другой мужчина молча сидел за столом, поглядывая на Адама сквозь очки и делая пометки.
— Добро пожаловать, полковник, — сказал первый.
— Спасибо, сэр, — не к месту ответил Адам.
— Сожалею о ваших родителях.
— Прошел год, сэр.
— Год не такой уж долгий срок.
— Смотря для кого.
Мужчина улыбнулся и жестом пригласил Адама сесть.
— Судя по вашему досье, вы быстро продвигаетесь по карьерной лестнице, полковник. Вы хорошо служите своей стране. Верно?
— Шайетет-13 не турбаза, сэр, — сказал Адам, внезапно раздражаясь.
— Разумеется, — ответил мужчина. — Но я хочу рассказать вам, как вы можете служить своей стране еще лучше. Вы открыты для предложений?
— Кто вы?
— Меня зовут Игаль.
— Откуда? Национальная разведка? Шабак?
Мужчина отмахнулся от его вопросов, как от дыма.
— Итак, — сказал он. — Вы открыты для предложений?
— Возможно, сэр, — сказал Адам.
— А Нехама?
— Моя жена Нехама?
— Кто же еще?
— При чем тут моя жена?
— Она открыта для предложений?
— Каких предложений?
Мужчина — Игаль — вздохнул.
— Попытайтесь расслабиться, полковник, — медленно, словно ребенку, сказал он. — Хотите кофе? Сигарету?
Адам покачал головой, хотя нуждался и в том и в другом. Наступила пауза. Он подумывал встать и уйти, но не сделал этого. Человек в углу что-то писал карандашом, и скрип разносился по всей комнате.