Неделя пролетела очень быстро, меня ещё раз допрашивали, их интересовало наше общение с Дониром, взрослый мужчина, майор, был на его стороне и подтвердил, что Донир вёл расследование о смерти своего предшественника, он был его другом и как оказалось отцом его сына, как сказал майор, главный обвиняемый застрелил дочь, тяжело ранил мальчика и застрелился сам. Это было шоком для меня, я решила узнать о мальчике, он был в Московском НИИ. Я твердо решила помочь ребёнку, чем смогу. Бедный малыш, он там был совсем один, маму убили, а того кого он считал отцом держат в сизо.
Заседание продолжалось не меньше шести часов, снова и предоставленные факты открывали все больше страшных преступление, двое обвиняемых, отрицали свою причастность, но улики говорили об обратном. Дело объединили ещё с тремя эпизодами и суд снова отложили в связи с новыми фактами, теперь срок для пересмотренния запросили большой и суд перенесли аж на целый месяц.
Я поехала в больницу, тётя отговаривала меня, но я считала, себя обязанной Дониру, он спас меня, а я не могла бросить его сына. Ему действительно нужна была помощь, финансовая. По словам врача, если не будет препаратов, то мальчик навсегда останется инвалидом, а если мы достанем нужные лекарства, то его можно будет прооперировать за границей, один из благотворительных фондов уже начал работу по сбору средств, сумма была не маленькая, но вполне подъёмная. Я связалась с учредителями фонда и объяснив сложившуюся ситуацию, стала собирать средства самостоятельно. Поступило предложение поехать в экспедицию на Камчатку, там активизировался спящий вулкан, но я не могла бросить начатое и пришлось отказаться. Айдар нуждался в моей помощи, а я не собиралась сдаваться и организовала свой сбор, как оказалось большую часть дала моя бабуля, она хотела купить мне квартиру и передала тридцать миллионов в моё распоряжение, это было просто невероятно, остальные деньги с помощью фонда я собрала менее чем за неделю и уже готовилась к вылету, я попросила майора помочь мне, Донир написал на моё имя доверенность на сопровождение ребёнка заграницу. Я надеялась, что к следующему слушанью я успею вернуться со здоровым ребёнком.
9.Реабилитация.
Как же сильно я ошибалась, Айдара прооперировали, но первый результаты стали видны только через две недели, он впервые пришёл в себя, я за это время практически не отходила от него, массировала его, что бы не появились пролежни и тонуса мышц в общем.просто трепет век а я готова была рыдать от счастья, что он очнулся! Непередаваемое чувство, пробрало до мурашек. А когда я читала ему на следующий день, он сжал мою руку, это тоже было настолько сильное чувство, победы, просто пожатие руки, такое простое и слабое, но так много обещающее.
Прошёл уже месяц, от тёти я узнала, что суд снова перенесли, не знала радоваться мне или плакать по этому поводу, я стала слишком мягкой, слишком эмоциональной, но самое главное, я практически добилась своей цели. Айдар уже встал на ноги и врачи готовили его к перелёту в Москву.
***
Самолёт тряхнуло и Айдар крепко сжал мою руку, я тихонько похлопала его ручку и поспешила успокоить.
-Айдар, не бойся, всё хорошо.-Улыбнувшись сказала ему.
-Хорошо, мама.-Ответил он. Что? Мама?
-Айдар...-Начала было я, но почему то остановилась, сердце сжалось в груди, Господа за что? Как ему объяснить, что я не мама, да что там не мама, если бы не наша экспедиция, то возможно ничего бы этого не было, погибни я в том лагере... Нет, я не должна так думать! Не я виновата в случившимся, не я!
-Почему ты нахмурилась? Я что то не так сказал? Просто девочка из нашей палаты сказала, что ты у меня лучшая мама. Так просто и так наивно объяснил Айдар, а я не смогла сдержать слезы, нет не могу я сказать ему сейчас, что я чужая тётя.
-Всё хорошо малыш, поспи.-Ответила уже засыпающему мальчику.
Я всё думала, как же сказать ему правду и не могла даже в мыслях подобрать нужных слов. А как я объясню это Дониру? А как объяснить себе? Да я сейчас больше всего на свете хотела быть его мамой и наверное хотела бы, что бы Донир был моим. Вот это проблема. А на самом деле может я просто подсознательно хотела быть к нему ближе? Нет. Айдару я хотела помочь искренне, от всего сердца.
***
С аэропорта нас забрала уже ожидавшая там скорая помощь, дальнейшая реабилитация проходила уже в НИИ. Я рассказала врачу о случившимся в самолёте и доктор сказал пока не расстраивать его и обязательно поговорить об этом с его отцом, что бы он снисходительно отнёсся к восприятию ребёнка. Он пока не готов принять произошедшее и мозг заблокировал страшные события, возможно он никогда и не вспомнит случившегося, поэтому рассказав правду, его можно травмировать больше чем он был травмирован физически.