– Я тебе звонила, – бурчу, не отводя глаз от окна. Раинер пересаживается ко мне ближе и берет за руку. Его горячие пальцы нежно сжимают ладонь.
– Прости. Мне нужно было время восстановиться.
– Где ты был? Я к тебе приезжала, висел замок.
– Я был в Испании. Вернулся еще в прошлое воскресенье. Сразу взялся за учебу. Времени даже позвонить тебе не находилось. Только сегодня освободился.
Не это я хочу услышать. Я подозреваю, он что-то не договаривает, и я даже знаю что. Не в силах удержать язык за зубами я выдаю.
– Как знакомство с графиней?
Раинер бурит меня глазами. Официант ставит кофе и уходит.
– Для тебя это так важно? – на его губах проскальзывает улыбка.
– Нет, я просто любознательная. Мне все интересно, особенно счастье моего друга.
– Что ж подруга, – он подчеркивает последнее слово. – Я с ней встретился. Это был семейный ужин в ее роскошных апартаментах. Здесь в Париже. Мать меня обманом привезла к ней. Я ей это нескоро прощу. В общем, мне она никак не понравилась, высокая, худая, я бы даже сказал тощая, лицо в форме кирпича, глаза навыкате, кожа сухая, сиськи обвисшие, как у старухи…
Я начинаю хохотать и закрываю лицо ладонями.
– Да ты гонишь. Думаешь, я поверю?
Раинер кашляет в кулак и подтягивает к себе чашку кофе.
– Мда, – он улыбается. – Что тут можно сказать…, – он вздыхает. – Черт. Да она красивая, голубоглазая брюнетка с соблазнительной фигурой, умная, воспитанная, гостеприимная. У нее есть титул, бабки и куча претендентов на ее руку. Но выбрала она меня. Мать хотела в тот же час обвенчать меня с ней, иногда она невыносима.
– И что ты сказал?
– Все то же. У меня есть другая.
– Кто та другая?
Раинер долго смотрит на меня.
– Да, – брякает он. – Какая-нибудь другая. Это сущий бред Софи. Меня пытаются женить, как будто я не в силах найти себе невесту. Еще не успел окончить университет и тут на тебе, подарочек судьбы. Да меня все друзья обсмеют.
– Ты говорил об этом матери?
– Я уже запарился ей говорить что-то. Единственный кто ее может заткнуть – отец. Его она боится. Но понимаешь, он не против этого брака, а даже рад, что его сын станет герцогом.
– Да уж.
– И не говори.
– Что будешь делать?
– Понятия не имею. А ты что подскажешь… подруга?
Я улыбаюсь через силу. Что я могу сказать. На его месте я бы тоже сопротивлялась. Мне никак не хочется, чтобы он соглашался на этот брак. Я желаю ему счастья, но вижу в его глазах только безысходность и надежду. Уже я крепко сжимаю его руку и бодро улыбаюсь.
– Конечно, это неправильно. Тебе для начала нужно получить специальность. Стой на своем. Может она устанет ждать и найдет другого.
– Только на это я надеюсь.
– А что ты ей сказал?
– Так и сказал – ты мне не нравишься. Мать тут же попыталась меня заткнуть. Но меня ничто не могло остановить, и вылил на голову этой девке все, что о ней думаю. Мать долго за меня извинялась, даже пригрозила лишить наследства. Но мне плевать.
– Твоя причина отказа от брака только из-за гордости и учебы или есть еще какая-то?
На этот вопрос Раинер не захотел отвечать. Мы выпили кофе, а потом он повернулся ко мне.
– А теперь говори, сколько тебе нужно денег на месяц?
– Зачем?
– Я хочу знать, сколько ты тратишь.
– Стараюсь уложиться в тысячу. Мне их хватает, чтобы на проезд, продукты и другую мелочь. Бывает даже остается.
– А что родители говорят?
– Понимаешь, зимой курочки отдыхают. Мало несут яичек, – я смеюсь, видя его улыбку. – Потом многие начинают садиться на яйца…, – мы хохочем.
– Все понятно, – он достает портмоне и протягивает мне тысячу евро.
– Нет.
– Софи заткнись и принимай деньги. Иначе… я обижусь.
– И как же мне потом с тобой расплачиваться?
– Как-нибудь сочтемся. Я хочу, чтобы ты посвящала себя учебе, находила время для отдыха, а не моталась после занятий на работу. Да еще репетитором. Неизвестно какой ребенок, что сделает, еще ты останешься виноватой.
Я соглашаюсь и беру деньги.
– Теперь пообедаем?
Я киваю и благодарю его за помощь. Мне стыдно перед ним. Он целует меня в висок и обнимает за плечо. Едва сдерживаю слезы. Я очень рада, что он вернулся и мы поговорили. На душе стало легко. Он понимал меня, я его. Но все же это неудобство, шепот совести, я чувствую, что за тысячу евро теперь должна ему по гроб жизни.