— Легально — это когда приносишь найденный ствол в определенные органы. Там в нем просверливают дырочки и вставляют шпилечки. После чего на игрушке можно с ним замечательно бегать и “бабахать”, но боевыми он уже никогда стрелять не будет. И ценности соответственно особой не имеет.
— Ёп твою мать! — Колян аж подскочил, ручки довольно потер. — Так у тебя ствол есть? Или даже не один? А взрывчатка? Ну ты, чувак, крут! Я-то думал, студентишка, хиляк, а он — блин! И молчит.
— Да нет у меня ничего, — опомнился Андрей, — забудь. — Но сам уже засветился радостно, по-детски еще не умея скрывать эмоции. — А “мыло”, ну, взрывчатка, вообще не за чем.
— Слушай, а вы там подорваться не боитесь, когда по лесу шаритесь на местах боев?
— Во-первых, мы с миноискателем ходим… Да и потом… Чихал я на эти мины. Натаскаешь их кучу и рванешь все, чтобы другие не подорвались.
— Как рванешь-то?
— Ну, вскроешь противотанковую мину, ключиком специальным взрыватель выкрутишь, снимешь. А потом уже можно делать с ней все что угодно. Кинешь в костер, подождешь, пока толуол подрасплавится на огне, станет, как сгущенка. А потом его в любую ёмкость залить можно. В алюминиевые баночки из-под пива. Они осколков не дают. А взрывателем любая китайская петарда может быть.
— Круто, — Колян и на самом деле смотрел на него с уважением. — А танк найти можно? А самолет?
— Да самолеты уже все нашли. Это же немереные деньги. А танки… Ну знаю я, где парочка стоит. Но они обычные, Т-34.
— Подожди, а…
Но Андрей уже забеспокоился, что сболтнул лишнее. Перевел разговор на тему ремонта машин. А когда договорились, сколько он будет получать и как работать, быстро ушел, прихватив с собой целую баночку пива.
Вечером, почти уже ночью, Андрей сидел и курил на подоконнике в тупике общежитского коридора. По дороге домой купил буханку хлеба и двести грамм колбасы в нарезку, съел все сразу же на улице, и теперь ему наконец-то стало хорошо. По крайней мере, не голодно. Как мало человеку нужно для счастья.
В коридор вышел Димка, увидел его, подошел.
— У меня есть дунуть, — сказал, не здороваясь.
— Неси.
Свернули косячок и быстро выкурили на двоих, все также сидя на подоконнике.
Неожиданно у Димки в руках оказался пистолет-пулемет Дегтярева.
Андрей не удивился, взял у него из рук, привычно приложил приклад к плечу и прицелился.
Темные, грязно-коричневого цвета стены освещались единственной тусклой лампочкой без плафона. Она едва заметно качалась на тонком шнурке провода. Следом за ней, то сужаясь, то расширяясь, плавали стены. Из чьей-то комнаты доносилась потусторонняя электронная музыка.
— Мы в компьютерной игре, — сказал Димка.
Андрей снял ПП с предохранителя, спрыгнул с подоконника и вжался в стену. Едва успел — в ту же секунду в другом конце коридора появился силуэт человека, Андрей рефлекторно вскинул ствол и нажал на курок.
“Zdravstvuite Tanya!
Ya uvidel vashe foto na internete I hotel by s vami poznakomit’sa. O sebe: menya zovut Oleg, 36 let, rost 180sm. Ya jivu v San Francisco sam is Moskvi. Est rebenok v Moskve no u nego yzhe drugoy otets. Rabotau programmistom, 2 vishih obrazovaniya. U menya svoy dom s basseinom, mashina. Net problem s obschitelnost’u. Hobby: knigi, muzyka, sport. Ischu devushku dlya ser’eznyh otnosheniy, kooraya bi sdelala menya schastlivim. Budu rad esli otvetite.
Oleg
P.S. Ya, Pravda, noshu ochki i sutulus’…”.
Глава 7
Наводя порядкок, Татьяна в очередной раз нашла у себя вещи Михайлова.
Это было ужасно: каждый раз, сколько бы она ни выкидывала его шмотки, сколько бы не вызывала его забирать что-то, что ей стало жалко выкидывать — постоянно что-то еще оставалось, как будто он все время незримо находился рядом с ней, все не хотел уходить. Попробуй-ка забудь о мужчине, если он прожил с тобой в твоей квартире несколько лет! Если везде — вещи, которые он дарил, которые они покупали вместе — да черт с ним! — просто к которым он прикасался! И теперь все это вместе взятое вызывало в Татьяне стойкое отвращение. Случайно обнаружив его свитер в кладовке, она чувствовала себя фээсбэшником, рассекретившим логово врага.
Татьяна презрительно осмотрела свитер и привычно потянулась за ножницами. По телевизору вот-вот должен был начаться сериал, она уютно устроилась в кресле и стала методично резать его на узкие полоски, чтобы потом, когда одежка превратится в несколько аккуратных клубочков, пристроить их в ковер. Ковер этот она начала вязать давным-давно. Уходя, каждый мужчина обязательно забывал у нее какую-нибудь вещь: свитер, футболку, спортивки, и каждую вещь Танечка также методично, не спеша, разрезала большими портняжными ножницами на узкие полоски, сматывала в клубки и вязала, вязала…
Вот этот красно-белый кружок в самом центре — это водолазка несостоявшегося рокера Гаврилова, которую когда-то искромсала с ненавистью и с которой все началось. Вот тот темно-синий цвет — подштанники Ухарева, ворвавшегося в ее жизнь стремительно и красиво: с цветами, шампанским — и так же стремительно вырвавшегося из ее объятий, влюбившись в другую. Была зима, и он в заботах о своем здоровье каждый день поддевал их под брюки с аккуратными стрелками. Татьяна закрывает глаза и видит, как Ухарев дома воровато озирается, стягивая их, а потом гордо переоблачается в шелковый халат с кистями. Нет Ухарева — нет подштанников — нет воспоминаний. Разрезая одежду бывших, Татьяна расправлялась со своим прошлым, выпускала негативные эмоции, плача.