— Мужик, сигаретки не будет?
Обернулся — рядом стоял странного вида бородатый мужик в панаме — протянул пачку.
Предложение взять “ее родимую” прозвучало, как логичное развитие темы в рамках выбранной композитором гармонии.
— Федор.
— Андрей.
И они пожали друг другу руки.
— Баба должна быть чем-то занята, — Федор выписал в воздухе красивую дугу одноразовым стаканчиком. — Вот раньше: она на поле вкалывала, скотину кормила, обеды готовила, за грибами-ягодами ходила, при этом еще детей рожала — каждый год! — всех нянчила-воспитывала, мужа ублажала. А сейчас? На работе с восьми до пяти, дома — микроволновка, стиральная машина, пылесос. Да ладно — микроволновка-пылесос, они же еще требуют, чтобы половину домашней — бабской — работы должны выполнять мужики. Равноправие, блин! Детей не рожают. Одного родят после тридцати — и уже мать-героиня. Ахи-охи, месяц грудью покормила — и бабкам на руки. Или няньку нанимает. Ну а на фиг ей это свободное время? Аквариумную крокодилину за сто баксов вечером покормит — вот и все хозяйство. Без работы-заботы с утра до ночи баба, — он сделал эффектную паузу, — шалеет. Бабы же, чего уж там, посильнее нашего брата будут. Только силушку свою куда девать не знают. Ума-то нет. Глазки одни. Вот и таращит их в разные стороны со страшной силой. Я что думаю, почему мужики спиваются? Исключительно ради баб. Приходит она с работы, только на диван привалится, только у нее крыша отъезжать от безделья начинает, как муж с работы навеселе домой — оп-па! И начинается: его надо угомонить, денег не дать, в ванну загнать, от ботинка увернуться, спать уложить, причитания выслушать. Потом всех подруг обзвонить, приобщиться к их опыту. Сбегать к бабе-знахарке. Съездить в супер-пупер-клинику, где от зависимости лечат. Устроиться на вторую работу, чтобы оплатить эту клинику. И мужику хорошо — столько заботы о нем,
и баба — занята. Приходит после всего домой уставшая, тихая, ласковая — ей-богу, так и хочется пить бросить. Ан нельзя. Снова у нее крыша поедет: пилить с утра до вечера начнет, страсти бразильские изображать, соседу глазки строить. От скуки. Сериалы, кстати, эти бабские, тупые очень даже нужны. Не у каждого же мужика здоровье есть — бухать. А так, баба сериалов насмотрится, кулаками намашется, нарыдается — и сидит уставшая, как будто десять гектаров прополола — и что? — правильно, тихая, ласковая. И отупевшая вконец. Посудку помоет и — в кроватку, — ему, видимо, давно было не с кем поговорить.
Сидели на остановке рядом с ларьком. Андрей слушал разглагольствования странного собеседника и чувствовал, как по животу, по всем потрохам разливается блаженное водочное тепло. Рядом на скамейке стояла вскрытая ножом трехлитровая банка соленых огурчиков, и они по очереди лазали в нее грязными руками.
Андрей пытался определить статус мужика. С одной стороны, от того так и веяло успехом и уверенностью, с другой — он смахивал на только что сбежавшего и теперь наслаждающегося свободой каторжника. Одет же был совершенно обыкновенно. На вид ему было хорошо за тридцать.
— Хочешь, я тебя научу, как любую бабу закадрить? — Федор опустошил стаканчик, отставил в сторону и приобнял Андрея за плечо. — Легко. Бабе что нужно? Силушку свою сумасшедшую куда-то девать. Мужики-то все чего пытаются? И так перед ней вывернуться, и эдак, гляди, мол, какой я весь из себя Шварценеггер. А ей это все по барабану. Если ты действительно Шварценеггер и зовут тебя Арнольд, она это и так увидит. А все остальное, извиняюсь за выражение, п…дежь и провокация. Нет, ты к ней, конечно, можешь терминатором подкатить. Но не забудь при первой же возможности раскатать, какой ты весь гениально-неоцененный. Как тебя только-только бросила твоя девушка и что ты на грани, чтобы разувериться во всех бабах. Но! Еще продолжаешь верить, что найдется та единственная, которая вернет тебе веру в людей. Намекни ей в конце концов, что у тебя только что нашли неизлечимую болезнь и жить тебе осталось недолго. Скажи, что подсел на игровые автоматы и никто тебя не может спасти. Ключевое слово во всем спиче — спасти. Бабам постоянно нужно кого-то спасать. Вот и пусть они нас спасают. Ты бухаешь, за каждой юбкой бегаешь, деньги спускаешь, а она тебя ото всего этого спасает — красота!
— Не надо меня спасать! — Андрей захмелел, и ему тоже захотелось поговорить. — Вечно они лезут со своим спасением! Не кури — рак горла будет, за компом не сиди — зрение потеряешь, не пей из лужи — козленочком станешь. Конечно, если так круглосуточно нон-стопом мозги зомбировать, так не то что козленочком, таким козлом станешь!..