Сжал ее сильнее, и она, не совсем проснувшись, еще полуосознанно, подалась ему навстречу. Ее сердце, еще не успокоившееся после погони сна, зашлось дробью.
А потом она оказалась снизу. Широко распахнутыми глазами увидела его лицо над своим и изумилась. Но он, едва не умерев, уже был не с ней.
Тело лежало, как чужое: опустошенное, недвижимое. Он испуганно покосился на нее — ему хотелось увидеть, что и ей хорошо. Она лежала с закрытыми глазами, как-то очень спокойно. Он робко провел пальцем по ее плечу и отдернул руку. Она, не открывая глаз, погладила его.
Сильно захотелось курить. С сытой медлительностью животного он потянулся к своей рубашке, брошенной на стул. Дотянулся, вытащил пачку, зажигалку. Сигарета была последняя, и это оказалось как нельзя кстати: не надо было искать пепельницу — можно было стряхивать пепел в пустую пачку. Он закурил, затянулся поглубже, и в голове стало пусто и весело. Но все-таки хотелось спросить ее… Ну, чтобы услышать… Но он не знал, как сформулировать вопрос.
— Опя-ать… — недовольно протянула она, отстраняясь. — Я же просила тебя не курить в комнате. Тем более в постели.
— Ну извини, извини… — пробормотал он, продолжая курить и надеясь, что она это так, для виду. — Ты не представляешь, как клево покурить после этого дела…
— Вот ты всегда так: как только мне хорошо — обязательно все надо испортить…
— Тебе хорошо?
— Мне отвратительно: я терпеть не могу табачный дым. Ты вообще слышишь, о чем я говорю? Ты, между прочим, у меня в гостях.
— Хорошо, хорошо, — он встал и пошел на кухню.
— Сразу надо обижаться, да?
— Но ты же хотела, чтобы я ушел, — крикнул с кухни.
— Я хотела, чтобы ты перестал курить!
Он не ответил. Она недовольно поджала губы, чувствуя, что надо помолчать. Подождала, прикидывая, когда он докурит, и позвала:
— Ну иди сюда, поваляйся со мной, суббота ведь. Принеси, пожалуйста, воды! Только за компьютер не садись!
В ее компьютере уже само собой организовался второй пользователь, и стояли непонятные, забившие весь винт, игры. “Совсем обалдел!” — шумно возмущалась она по этому поводу Лариске, но сама втайне радовалась: “Здесь он, с ней, надолго…”.
И испуганно:
— Ты ведь не уйдешь?
Он, не отвечая, включил телевизор и лег рядом с пультом в руках.
— Поговори со мной.
— О чем ты хочешь поговорить?
— Хоть о чем. Скажи мне что-нибудь.
— Я не знаю что. Спроси о чем-нибудь.
— Нет, ты сам скажи мне что-нибудь хорошее.
— О! Фильмец клевый. Ща этот мужик тому вмажет. А что это у него за пушка? ТТ? Точно! Смотри, смотри! Ага!
— Ой нет, только не мордобой.
— Шас, шас… Йес! Клевый удар! Ладно, ладно, не бей по ребрам.
— Я поговорить с тобой хочу!
— Мы говорим.
— Нет. Я слушаю твои дурацкие возгласы.
— Про макак будем смотреть?
— Нет! Найди ты что-нибудь хорошее!
— Твой телевизор: это он фигню всякую показывает.
— Это ты всякую фигню включаешь!
— Вот тебе мультик. Вау, это “Утиные истории”. Помнишь, как их впервые начали показывать по телику? А прикинь, мы тут бухали с ребятами, а там чуваки были, так выяснилось, что они не помнят, “утиных историй”! А был еще “Чип и Дейл спешат на помощь”, “Чудеса на виражах”. А в видеосалонах можно было смотреть “Тома и Джерри”. Эх, родились они сразу на готовенькое. Не помнят, когда мультики были только советские и только в “Спокойной ночи, малыши!”. Им нас уже не понять.
— Ой, какие мы большие…
— М-м…
— Это детский сад — по каждому поводу дуться.
— Я не дуюсь.
— Какой мультик из диснеевских тебе больше нравится?
— “Чудеса на виражах”.
— Здорово, мне тоже. Может, возьмем их в прокате и посмотрим? Тряхнем стариной?
— Клево. Я знаю классный прокат — там все есть.
— Почему ты мне вчера не перезвонил, не предупредил, что придешь?
— Вечером был занят.
— Чем ты можешь быть занят? Пил? — воинственно приподнялась на локте, нависла над ним.
— Прикинь, — игриво завалил ее на спину, — весь вечер только о тебе и думал. Только начинаю твой номер набирать — тут же пробегает мимо Петрович и трубу отбирает: мне, кричит, срочняк позвонить надо. Во, какая зараза.
— Какой Петрович?
— А ты что, Петровича не знаешь?
— Не знаю я никакого Петровича! И знать не хочу.
На кухне она открыла холодильник и опешила:
— Когда ты успел все съесть? Удивляюсь, как ты масло растительное не выпил.
— Ну прости, ты заснула, а мне есть хотелось. Тебе жалко?
— Нет… Я просто… это… Ладно, ладно. Есть хочешь? Опять тебя кормить?