Следующие пять минут Святослав ощущал себя солдатом Первой мировой — сидишь, сжавшись в комочек, в окопе и молишься, чтобы очередной артиллерийский снаряд пролетел мимо, а не шмякнулся тебе на голову. То ли у нападавших было больше оружия, чем насчитал Радомир, то ли они владели высоким искусством перезарядки его на скаку, но количество выстрелов превышало число «восемь». В какой-то момент с крыши раздался громкий стон и ругань — выбыл из строя один из двух охранников.
Затем, словно в замедленной съемке, в дверном окне показалась лошадиная голова. Оскаленные зубы, пена на закушенных удилах и бешено косящий глаз заставили Святослава отшатнуться, благодаря чему пуля, разбившая оконное стекло, пролетела мимо его головы, с громким треском оставив дыру в противоположенной стене. Схватив протянутый эльфийкой пистолет, Дамдир не целясь выстрелил в ответ. Лошадиная голова исчезла. Вместо неё на мгновенье мелькнуло перекошенное лицо всадника, конский круп, бьющиеся в воздухе задние ноги, развивающийся хвост…
— Девочка, я думаю сейчас самое время сделать то, что тебе не дали сделать в таверне! — просипел дварф, самостоятельно перезаряжая пистоль.
— Свят, держи меня крепче! — крикнула Най'Ла, поднимаясь с места и перебираясь к разбитому окну.
— Что?
— Держи меня — я сама не справлюсь!
Вскочив на ноги, Болотников крепко прижал к себе служанку правой рукой, стараясь зафиксировать её на одном месте. Остальными конечностями он старательно упирался во что мог, раскорячившись по салону аки домкрат. Дилижанс продолжал мчаться по грунтовке со всей доступной ему скоростью, заставляя археолога возносить к небу молитвы о крепкости рессор и отсутствии впереди выбоин. Тем временем девушка немного поёрзала в его объятиях, принимая позу поудобнее, и вытянула руки в знакомом уже жесте…
Как гласит народная мудрость, в жизни всё бывает в первый раз. Первый шаг, первая любовь, первый поцелуй, первый выстрел молнией из девушки… С громким треском разряд вырвался из кареты, в мгновенье ока превратив в обугленные головешки сразу двух преследователей. Второй разряд угодил только в одного, но грабителям хватило и этого — с громкими криками они разворачивали лошадей, пытаясь спастись бегством от разгневанной магички.
— Что, съели, п…сы?!! — восторжённо заорал дварф, высунув лысую голову в оконный проём. — Давай, красавица, вжарь им ещё разок!
— Бошку убери!
Подмастерье шустро спрятался обратно и вслед бандитам устремился третий разряд. Не такой мощный, как первые два, он даже не долетел до улепётывающих всадников, но те этого уже не видели. Пришпоривая коней, они один за другим скрывались за невысоким холмом.
Издав негромкий стон, Най'Ла обмякла, повиснув на руках Святослава как тряпка. Запаниковав, тот немедленно уложил её на лавку и начал лихорадочно оглядываться по сторонам.
— Держи, — Дамдир достал из своего необъятного саквояжа флакончик из тёмного стекла и протянул его археологу.
— Что это?
— Тонизирующий бальзам. Одинаково полезен как шахтёру после тяжёлой смены, так и магу, исчерпавшему всю свою энергию.
Свернув крышку, Свят приложил пузырёк к губам эльфийки, ощущая, как изгоняя кислую вонь пороховой гари, по салону распространяется тёрпкий травяной аромат. Морщась, девушка маленькими глотками опустошила бутылочку и слабо улыбнулась дварфу:
— Спасибо.
— Не благодари, девочка, — подмигнул тот. — Первая доза бесплатно.
Не смотря на то, что бандиты давно пропали из виду, дилижанс продолжал стремительно мчаться вперёд. Лишь спустя полчаса кучер притормозил лошадей и карета начала постепенно замедляться. Ещё минут через десять она остановилась и путники принялись подсчитывать потери. Пассажиры, как и первый возница, не пострадали — если не считать обессиленную Най’Лу, конечно. Второй возница схлопотал пулю в бедро. К счастью, она прошла насквозь, не задев крупных сосудов, так что рану просто перебинтовали. При этом все присутствующие утверждали, что это всего лишь «пустяковая царапина», но глядя на дыру в ноге, проступающую сквозь повязки кровь и бледное лицо мужчины, Древний слегка в этом усомнился.
Охраннику, что сидел сзади, выстрел пришёлся прямо в голову. Шлем, черепушка и шея выдержали, но на лбу у полуорка теперь возвышалась огромная шишка, постепенно набирающая синеву. А еще он периодически тряс головой, пытаясь изгнать из ушей только ему слышимый шум.