— Башня магов, — прокомментировал Радомир, заметив как археолог пялится на конструкцию, устремившуюся в небо на неприличную для данной эпохи высоту. — Была перестроена пятьдесят лет назад и тогда же на неё установили эти часы. Забавно, что часы работают без какой-либо магии — исключительно на законах физики.
— Да что вы говорите, — пробормотал Болотников, с любопытством изучая башню, походившую на лондонский Биг Бен так же, как капля вина походит на каплю коньяка. — О! А это что за хреновина?
— Самодвижущаяся карета или как её принято называть в столице — магомобиль, — с лёгким удивлением ответил кирасир.
— Серьёзно? Прям совсем самодвижущаяся? — воскликнул Древний, глядя вслед удивительному безлошадному экипажу, обогнавшему их по пути. — А как она работает? Магия заставляет вращаться колёса или двигает саму карету?
— Кхм… Чего не знаю, того не знаю. Могу только сказать, что она может работать от кристаллов, но обычно владельцы подобных вещей нанимают мирай с магическими способностями, но не получившего должного магического образования, чтобы он питал экипаж напрямую. Это довольно утомительно, но поговаривают, что лет через десять подобной практики ты или полностью лишишься способностей, либо разовьешь их настолько, что сможешь поспорить с самыми могучими волшебниками. Хотя, по поводу этого скорей всего брешут — ни разу не встречал ни первых, ни вторых.
— Хм… — задумчиво выдал археолог, покосившись на свою служанку.
Най'Ла взгляд начальства проигнорировала, справедливо рассудив, что в ближайшее время тратиться на подобную роскошь Свят точно не будет, а дальше ей надо только выучить парочку заклинаний посолидней, дабы на корню пресекать появление подобных идей. С другой стороны, у неё в запасе всегда были молнии, которые тоже служили весомым аргументом супротив потенциальной переквалификации из служанок в возницы.
С учётом своеобразной экскурсии, дорога до родового гнезда Кузнецовых заняла больше часа. Выгрузившись из экипажа, Болотников размял ноги и с интересом принялся оглядываться.
— Когда ты говорил о поместье, я представлял нечто иное, — задумчиво заметил он.
— Не все могут позволить себе владения в пару сотен гектаров, — с ноткой обиды ответил Радомир, распахивая перед гостями калитку из кованых прутьев.
— Прости, — извинился археолог, делая шаг вперёд. — Это всё Дамдир виноват! Ещё пара дней в его обществе и я бы побрился налысо, набил татуировку и началкругом таскать с собой саквояж, набитый пивными бутылками.
По правде говоря, слова Святослава хоть и прозвучали грубовато, но несли в себе изрядную долю истины. Конечно, он не ожидал увидеть здесь нечто вроде крушиловских хором, но прятавшийся в тени садовых деревьев аккуратный трёхэтажный особняк на звание поместья никак не тянул. Особенно с учётом того, что слева и справа от него, а также через улицу, виднелись такие же строения, окружённые узорными заборами из железных прутьев. И можно было поклясться, что далеко не все соседи Кузнецовых носили составные имена…
Преодолев три ступеньки крыльца и миновав обязательные в нынешнем дизайне колоны, лейтенант подошёл к входным дверям и подёргал за свисающий рядом шнурок. В ответ из дома раздался мелодичный перезвон колокольчиков. В ожидании, когда им откроют, Свят с любопытством всмотрелся в конструкцию дверного звонка. Причиной того был тот факт, что шнурок не уходил в стену, а был привязан к небольшому крючку. Однако прежде, чем мужчине удалось разгадать сию загадку, двери распахнулись и на пороге возник парень одного с Радомиром возраста, одетый в костюм дворецкого. Несколько мгновений он всматривался в стоящих на крыльце людей, после чего с воплем:
— Рад!!! Живой, чертяка!!! — бросился обниматься с молодым офицером.
Пару минут оба сжимали друг друга в объятиях, радостно колотили по спине и орали что-то восторженное, пока это бурное и слегка неожиданное для гостей приветствие, не прервало вежливое покашливание. Незаметно, словно призрак, в дверях возник седовласый мужчина лет шестидесяти, в таком же одеянии дворецкого, что и его более юный коллега. С той небольшой поправкой, что на этом седовласом джентльмене костюм сидел так, словно он в нём родился.