Трудно было святым апостолам обходить страны и города, так как в те времена передвижения были незначительные. Не было ни железных дорог, ни самолетов, ни автомобилей, только по морю плавали на парусных кораблях. А так все ходили пешком, с котомочкой за плечами и с посохом в руке. Шли днем и ночью, в жару и холод, в дождь, зимой и летом. Разделившись по одному, по два, они шли с именем Христовым в чужие города, чужие народы. В любую минуту их подстерегала мучительная смерть, опасность, оскорбления, но они все равно шли. Гнали их в одном городе — они бежали в другой, гнали в этом — они бежали в третий. И так всю свою жизнь.
Сейчас вот мы стали какие-то слабые, дряхлые, боязливые.
— Почему, отче, мы такие стали — недоумевая, спрашивает старца ученик.
— Чадо, — отвечает старец, — вера слабая в нас, а рассуждение — очень сильное.
— Как же, отче, не рассуждать, когда все рассуждают?
— То-то и беда, сын мой, и апостолы были не глупые, а умные, но свой ум они подчинили вере Христовой.
— Хорошо было им верить, — возразил ученик, — они своими глазами видели Господа, а вот мы…
— А нам еще легче верить, потому что до нас миллионы людей веровали. Мы же не умнее их.
— А вот, отче, говорят, что мы умнее наших предков. Они в большинстве были неграмотные, а мы все умеем читать и сочинять новое.
— Читать все умеем, чадо, а вот думать не научились.
— Как это, отче?
— Так, сын мой, кто имеет добрый ум и думает им, тому и книги — лишний груз.
— А как, отче, укрепить веру, чтобы она была как у святых апостолов?
— Надо любить Господа Иисуса Христа, как любили Его они.
— А как научиться любить, отче?
— Разлюби сначала мир, и любовь Христова сама придет к тебе в душу.
Брат опечалился. Он любил мир и особенно любил красоту природы и боялся, что это грех.
— Отче, — спросил он снова старца, — а святые апостолы любили природу?
— Природу? — Переспросил старец, недослышав.
— Да.
— Любили, чадо, потому что в красоте и мудром устроении природы они видали “след” Божий, и, размышляя о Творце, умилялись и сильнее любили Его.
— Отче, а грех змею убивать?
— Змею?
— Да, отче.
Старец улыбнулся наивности ученика, однако вопрос касался нравственного поведения христианина, и ответ следует на него дать.
— Святые апостолы, надо полагать, никого не убивали. Они сами были как овцы, обреченные на заклание. Вот когда святой апостол Павел на острове Мелите собирал хворост, чтобы согреться у огня, большая змея повисла у него на руке. Он спокойно сбросил ее в костер.
— А как, отче, научиться ничего не бояться, как святые Апостолы?
— Когда будешь бояться Бога, чтобы не оскорбить Его, другой никто тебе не будет страшен.
— А на самолете грех летать?
— Когда жили апостолы, самолетов еще не было. Они ходили пешком. Машин тоже не было. А когда они пешком совершали большой труд, то и проповедь имела большой плод. А теперь проповедники наши летают на самолетах и на удобных машинах, оттого и успеха они не имеют.
— Отче, а если бы тогда были самолеты, апостолы стали бы летать на них или нет?
— Не знаю, сын мой. Ты очень любопытный. Говорю тебе, тогда не было машин, и они ходили пешком. И им было хорошо и радостно. Ныне же мы очень быстро и высоко летаем, быстро и удобно ездим на автомобилях, а все какие-то зачумленные, безрадостные, безпокойные.
— Да, отче, — согласился брат, — вот веры бы мне побольше, я тоже пешком стал бы ходить, как апостолы.
— Чудной ты какой-то, чадо, а главное — ленивый и болтливый не в меру.
— Да, отче, истинно я такой есть, помолись обо мне, грешном, — смиренно произнес ученик и поклонился старцу в ноги (Книга жизни).
ЗАРЯ ХРИСТИАНСТВА
Все же верующие были вместе и имели все общее (Деян. 2, 44).
Прочитав этот текст людям, батюшка о. Агафон начал говорить проповедь. Он говорил горячо, убедительно, говорил ото всей души и от всего пастырского сердца. “Видите, братья и сестры, как жили верующие христиане в дни святых апостолов, — начал отец Агафон. — Вы там, Пафнутьевна, не разговаривайте, — сделал он замечание полуглухой старухе, которая, невзирая на проповедь батюшки, продолжала что-то рассказывать соседке.
— Я, батюшка, все равно не слышу, что ты говоришь, глухая я, — отозвалась Пафнутьевна.
— Глухая, то сиди и молчи, — посоветовал отец Агафон.
— Вот они как жили, братья и сестры, — продолжал он. — Все были вместе.