“Бог же мира сокрушит сатану под ногами вашими вскоре” (Рим. 16, 20).
АРГУМЕНТ
Я решил жизнь свою сделать аргументом
Теперь, как никогда еще в истории человечества, не хотят верить словам. Всему надо доказательства, всему нужны аргументы. Изолгавшийся язык потерял всю свою силу. Даже Евангелию не стали доверять. “Все, что в Нем написано невыполнимо и недоступно человеческим силам” — говорят люди нашей эпохи.
Пожилой лысый человек, сказавший эти слова, замолк. Видимо, ему было горько судить строго своих современников, но совесть могла ли пойти на компромисс?
“Чем же объяснить недоверие к фактам нынешнего человека?” — спросил приятеля его собеседник, человек с маленькой бородкой и такими же ничтожными усами. “Гордостью! Понимаете, что вам говорят некоторые? Что нам Евангелие и Жития святых? Все можно написать, бумага выдержит”, — ответил пожилой и снова умолк.
Он был крайне задумчив и неразговорчив. Человек с маленькой бородкой и такими же усами тоже молчал. Он знал, что его приятель непременно скажет еще что-то более важное, потому терпеливо выносил гнетущее молчание. “Вот хотите, скажу вам по памяти один пример из жизни мучеников?” — сказал полувопросительно лысый. “Милости просим,”-умоляюще произнес тот что с бородкой. “Интересная вещь: гордость делает людей отступниками, а смирение — мучениками. На Востоке, в Антиохии, были два духовных брата: священник Саприкий и его клирик юноша Никифор. Но вот, как люди, они из-за чего-то поссорились. Никифор не раз примирения искал, но Саприкий не хотел простить своему клирику. Вдруг возникло гонение на христиан. Кесарь Валериан издал указ забирать и казнить всех христиан, не хотящих принести жертву богам. Священника Саприкия взяли первым, его принуждали, чтобы он похулил Христа и принес жертву богам.
— Я — священник, и бесам жертву не принесу, — сказал Саприкий.
Его мучили, били, морили голодом и жаждой, но он стоял на своем. Тогда Валериан приказал отсечь голову Саприкию. Его повели на место казни. Никифор, услыхав, что Саприкия ведут на казнь, выбежал к нему навстречу.
— Мучениче Христов, — сказал он, упав Саприкию в ноги, — прости мне мою вину!
Но Саприкий отвернулся от Никифора. Он и слышать не хотел о примирении. И вот за такую гордость Господь отнял Свою благодать от священника. Когда его привели на место казни и палач уже занес меч, чтобы отсечь голову Саприкию, как он вдруг закричал:
— Стой! Я хочу принести жертву этим болванам.
Никифор, увидев, что Саприкий изменил Христу, закричал ему:
— Что ты делаешь, несчастный! Одна минута, и ты был бы Христов мученик, а теперь ты христопродавец Иуда. Я — христианин! — еще сильнее закричал Никифор. — Убейте меня вместо этого отступника!
Воины же не замедлили исполнить желание Никифора. По приказу Валериана они отсекли Никифору голову, а Саприкия отпустили домой.
(Память священномученика Никифора 9 февраля).
Вот и вся история. Что здесь неясного? Что неправдоподобного? Нет, вот надо бы еще аргументик к этому, т. е. подтверждение: подлинно ли все это, не сочинено ли кем из ничего…”
— Вот именно, — подтвердил человек с бородкой, а сам что-то задумался…
Прошло 10–15 дней, и человека с бородкой видели на вокзале. Он куда-то уезжал. При нем были кое-какие вещи. Потом, перед самой посадкой в вагон, он натолкнулся на своего недавнего собеседника.
— Вы что, уезжаете? — воскликнул лысый старичок.
— Вот именно, — ответил с бородкой.