– Не можешь выздороветь? – удивилась я.
– Если пробудешь здесь достаточно долго, уже никогда не выздоровеешь, – без эмоций добавила она.
– Почему? – спросила я, но она не ответила, а отвернулась и стала молча смотреть в середину комнаты, хотя там ничего не было кроме большого ковра.
– Что это за место? – спросила я, мне ибылоне по себе от ее слов.
– Бронхо-легочный диспансер, разве ты не знаешь? – пожала она плечами и добавила безучастно – и, пожалуйста, поспокойнее, мне не нужны из-за тебя проблемы.
– Какие проблемы? – спросила я потише, на всякий случай. Лея посмотрела на меня большими миндалевидными глазами.
– Веди себя тихо, слушайся врачей и выберешься отсюда …если повезет – она задумчиво покрутила медный локон на пальце, на ногтях у нее был облупившийся черный лак.
– Через пару дней я поправлюсь и уеду отсюда, меня заберут родители.
Она усмехнулась.
– У нас здесь карантин, разве ты не знаешь?
– Слышала, – я тоже прислонилась плечом к стене и понизила голос до шепота, – а что это значит?
– Значит, что сюда никто не может войти и не выйти, по крайней мере, добровольно.
– Что значит добровольно? Кто-то не хочет уходить из больницы?
– Зависит от того, куда уходить, – ответила Лея рассматривая свои черные ногти, а потом легко оттолкнулась от стены и мягко, неслышными шагами, дошла до низкого столика в углу и плавным движением сев на пол стала перебирать лежащие на столе предметы, какие-то карточки, кубики.
Я посмотрела на других ребят. Никто не обратил на меня внимание, все были заняты своими делами, разговаривали друг с другом или читали.
Я подошла к Лее и села рядом.
– Знаешь, у тебя н бывало такого, что это место очень напоминает другое? – она вопросительно взглянула на меня, но без особого интереса.
– Ну то есть, ты словно была здесь раньше, но в другое время и в других обстоятельствах?
– Дежавю?
– Нет, – подумав ответила я, – эта комната, картины, мебель выглядят очень знакомыми, я их видела раньше, но не здесь.
– А где же?
– Не могу сказать, но это очень, очень далеко.
– А может быть, ты ошибаешься?
– В чем?
– В том, что ты видела их в другом месте?
– Но в этой больнице в первый раз в этой больнице.
– А ты уверена?
Лея перевернула карточку из лежащей кучки перед ней. На карточке было фото симпатичного парня с широкой улыбкой. У него были длинные светлые волосы, выбивающейся из черной шапочки на голове. Под черным плащом у него виднелась белая футболка, а на ней был изображен рок-музыкант с гитарой.
Я взяла карточку посмотреть поближе.
– Кто это?
– Не знаешь? Известный актер. Играл путешественника во времени. Красавчик, правда? – оно довольно резко вырвала карточку у меня из рук, но я уже узнала на ней Паркера.
В груди стало тесно.
– Лея, – тихо позвала я, – Лея. Она не смотря на меня продолжала перебирать карточки.
– Лея, – сказала я громче, слыша как мой голос дрожит, – я уже была здесь?
Девушка стала медленно складывать фото в коробочку.
– Не знаю, меня часто переводят по отделениям, несколько раз в год – сказала она спокойно, – ну и ты не особо заметная, чтобы тебя запомнить. Я пропустила это замечание мимо ушей.
– А сколько же ты здесь?
– Хмм..Несколько лет, – она подняла глаза вверх, словно вспоминая.
– Почему? Где твои родители?
– Дома. Сначала меня положили на пару недель, из-за пневмонии. И начался карантин, здесь это часто бывает. Родители звонили каждый день, потом через день, потом раз в неделю. Когда нас разрешили навещать, у меня еще что-то нашли в легких.
Кажется, Лея это говорила не мне, а себе или невидимому собеседнику рядом. Она потрясла над столом коробкой и из нее высыпались множества пазлов. Картинка на обложке была стерта, но кажется, девушка знала ее наизусть и начала собирать кусочки в целое.
– А потом?
– Врач посоветовал меня оставить еще на пару месяцев, пока мне не станет лучше, потому что здесь хороший воздух и лечение и они согласились. Приехали в выходной день, – она усмехнулась, глядя на пазл, – я думала все им объясню и они заберут меня домой. Но родители привезли только мои вещи и сладости, целый пакет…
Я представила, как она бежит по коридору, на ходу крича всем встречным: «За мной приехали мама с папой», чтобы объяснить куда это она так торопиться. Потом сбегает по лестнице и распахнув двери выбегает на улицу и ее больничные туфли мелькают бабочками над зеленой травой с желтыми одуванчиками. Ее рыжие волосы летят на ветру и она с разбега врезается в стоящую у забора маму и обнимает ее. У мамы тоже рыжие волосы, но темные, собранные в строгий пучок, в котором словно потерялся их золотой блеск.