– Что ты делаешь?
– Это мой отец, – сказал Марк, – а это вся наша семья.
С фото на меня смотрела красивая улыбающаяся женщина, мужчина с небольшой бородой, ласково смотрящий на мальчика в синем костюмчике.
– Это наш дом, – озираясь проговорил Марк.
– Это все не по-настоящему, – сказала я, – оно пытается нас остановить. Но Марк, кажется, не слушал. Он пошел к лестнице ведущей на второй этаж.
Я хотела остановить его, но мой взгляд упал на фотографию девочки в белом платье с пышными рукавами. На голове у нее был большой бант, хотя волосы были короткие, а в руках букет белых лилий на длинных стеблях, чуть ли не выше самой девочки. Это, несомненно, была я, но никогда раньше не попадалось мне такое фото.
– Марк, – позвала я, но его нигде не было. Стены дома начали двигаться, мне стало страшно.
– Нам нужно уходить! Я побежала по лестнице вверх, но ступени у нее начали падать прямо подо мной, я не успела добежать до второго этажа. Марк выбежал мне навстречу, схватил меня за руку и удержал на весу. Только он успел поднять меня на площадку, доски затрещали и провалились под нами, мы полетели вниз со второго этажа. Сверху посыпались куски краски, бумаги, какая-то ветошь. А следом за ними полетели фотографии. Черно-белые, цветные, пожелтевшие от времени и новые, глянцевые. Я хватала их и на всех видела себя, или свою маму, маленького Марка, свой класс, снова мама, молодая и красивая на фото. Я сунула несколько фото в карман, а они все продолжали лететь сверху, словно осенний листопад.
Марк застонав сел рядом, я встала на ноги и потянула его.
– Нам нужно идти! Иначе мы не выберемся никогда.
– Да.
Он попытался встать, но, видимо, повредил ногу при падении.
Я схватила его под плечо и опираясь на меня, прихрамывая он смог идти. Стены тем временем уже развернулись в новую конструкцию, мебели не было видно, каменный лабиринт.
– Антон! Велик! – закричала я.
– Мы здесь, идите на голос, – ответил Великан, голос его несколько раз эхом отразился от стен.
Пройдя несколько шагов мы вышли к арке. Там уже стояли Антон с Великаном, ждали нас.
– У нас получилось, – сказала я и почувствовала вкус крови во рту. Губы растрескались, в горле пересохло. Вдали уже были видны деревья, толстые стволы с низкими густыми кронами. Где-то там ребята должны ждать нас, там вода, еда, аптечка. Откуда можно поехать домой. Ну не совсем домой, но поезд казался сейчас самым желанным и безопасным местом в мире. Неужели можно будет просто лечь на кровать и отдохнуть, закрыв глаза. Я обернулась на Антона, он подхватил Марка – тот едва переставлял ноги. Собрав последние силы мы зашагали по траве. Великан шел впереди с винтовкой наперерез.
– Теперь все будет хорошо, – сказала я ему, – мы выбрались, там ребята нас ждут.
– Что-то я не вижу чтобы нас кто-то ждал.
Да, на месте нашей стоянки никого не было. Я посмотрела на часы, тринадцать пятьдесят. Неужели прошло так мало времени? Я с трудом опустилась на расстеленное покрывало и притянула к себе рюкзак. Жажда была такая сильная, словно я не пила несколько дней.
– Где все, они должны были нас ждать до четырнадцати? – Антон прижал руки ко рту рупором и крикнул:
– Эй!
– Отправились искать нас? – спросил Марк.
– Вот черт, лишь бы выбрались нормально. Ждем полчаса, по плану?
– А потом что? – спросил Великан.
– Поедем домой, вернемся с подкреплением.
– А Хе? – спросила я.
– Что Хе?
– Она была без сознания и в кислородной маске, она не могла снова пойти в земли.
– И машины нет, – сказал тихо Марк.
– Да, точно. Это еще лучше, значит, они уехали на поезд доставить раненых, а потом вернуться за нами.
Мы все замолчали. Я видела, что Марк и Антон незаметно оглядываются по сторонам. Но Великан понял и отведя глаза в сторону спросил:
– А послание оставили?
– Не видно, – неохотно ответил Антон, – торопились, наверное, Хе стало совсем плохо. Тогда пойдем обратно сами по карте.
– Я не дойду, – сказала я, – и мы не дотащим Марка.
– Так, успокойся. Здесь уже должны действовать квантокарты и есть планшет. Мы свяжемся с поездом, кто-то приедет нас забрать.
– Где?
– Что где, Великан? Мы приехали сюда спасать тебя рискуя жизнью, а ты интересуешься местностью?– я видела, что Антон снова раздражается.