Неделю я сидела дома безвылазно. Мне было запрещено уходить самой, да и некуда мне было идти. До школы было еще несколько дней и я вполне могу провести их дома, не рискуя своей жизнью и рассудком, спать ночью почти без кошмаров, а проснувшись до вечера смотреть телевизор и есть на диване .
И тут я вдруг вспомнила, что запретила Владу кормить собаку. А если он послушал меня? И Черныш бродит где-то голодный, выискивая еду по помойкам. Вынув из супа кусок мяса на небольшой косточке я собралась на улицу. Перед этим я позвонила маме и упросила ее разрешить сходить до магазина, обещая вернуться через полчаса. Получив согласие я вышла из квартиры, хорошо, уже несколько дней меня не закрывали на ключ снаружи.
Держа в руках пакет с едой я завернула за дом. И тут услышала шаги. Обернувшись я увидела Влада, он остановился в метрах ста от меня. Молча я пошла дальше и, когда зашла во двор завода, обернулась опять. Но и без этого я знала, что он идет за мной стараясь держаться в тени деревьев.
– Черныш, Черныш, – звала я, но собаки нигде не было.
– Ты кормил его? – крикнула я Владу через забор. Он замялся, видимо, не зная, что мне ответить. Но все-таки, через несколько секунд кивнул. Я выдохнула и положила принесенную еду в углу двора. Мама удивиться, куда делось все мясо из супа, но не нести же мне его обратно. Когда я вышла со двора Влад все также стоял неподалеку, а потом пошел за мной.
– Чего ты идешь за мной? – я остановилась.
– Смотрю, чтобы ты опять не пропала.
– А тебе-то что?
– В этот раз сразу придут ко мне и уже не поверят.
– Это точно, – сказала я и пошла дальше.
– Болит еще?
– Что?
Влад подошел ближе и остановился метрах в двух. Он что, меня боится?
– Нос и рука. И вообще, как ты?
– Нормально, – ответила я, и махнула рукой – пойдем, отдам кофту твоей сестры. Она, наверное, уже все слезы пролила.
– Даже не заметила.
– Все равно, она меня бесит.
И мы молча дошли до моего дома. Тут я пожалела о своем предложении, потому-что перед подъездом стояла моя мама. Она прижимала руку к груди и шумно дышала. Влад, кажется, не знал куда деться и уже готов был развернуться и убежать.
– Заходите домой, – сказала мама и опустила руку.
– Зачем?
– Зайдите домой, мне надо вам что-то сказать.
Предчувствуя проблемы мы зашли в квартиру, сталкиваясь в тесной прихожей.
– Я не запрещаю вам гулять вместе, только чтобы я всегда знала где вы, – сказала мама быстро, словно продумала эту фразу заранее, – идите в детскую, а я пока чай сделаю.
Такого я не ожидала, но теперь уже некуда было деваться, сняв обувь мы прошли в мою комнату. Не зная что теперь делать, я села на кровать и уставилась в окно. Влад стоял у шкафа осматривая совершенно ему неинтересные книги и безделушки.
– Можно включить?
– А?
– Музыку можно включить? Странно сидеть в полной тишине.
На полке стоял старый магнитофон, перемотанный изолентой и без двух кнопок.Я пожала плечами. Магнитофон щелкнул и вместо музыки раздались какие-то жуткие звуки. Попытавшись достать кассету он порвал пленку, которую зажевал магнитофон и она повисла длинной коричневой лентой.
– Ты все ломаешь, – сказала я зло, хотя знала что магнитофон уже давно не работал.
Влад пытался закрутить пленку обратно, но у него не получалось. Зашла мама и позвала нас пить чай.
– Извините, мне нужно идти домой.
–Хорошо, – посмотрела на него мама, – придешь завтра?
Со своего места на кровати я замотала головой, чтобы он не вздумал согласиться.
– Да, – ответил Влад, – я принесу магнитофон.
Когда они вышли я легла на кровать и закрыла голову подушкой. Неприятности никогда не заканчиваются, нужно просто научиться с ними жить.
На следующий вечер Влад действительно позвонил нам в дверь. Я не вышла из комнаты, надеясь, что у него не хватит смелости зайти.
– Да, буду чай, спасибо, – раздался голос из прихожей.
Кажется, это его месть мне. Я сидела и злилась, слушая как он разговаривает с мамой на кухне, словно бы он примерный сын ее лучшей подруги.
А потом, постучав, он зашел ко мне и протянул коробку с магнитофоном. Я ее не взяла.
– У тебя такая хорошая мама, я думал, она меня будет ненавидеть.
– Она просто думает, что мы безумно влюблены и, если нам не разрешать встречаться, мы опять что-нибудь натворим.
– А ты собираешься?
– Что?
– Собираешься что-нибудь натворить?
– Нет, а ты? – с издевкой сказала я.