– Ну, я и не сделал ничего плохого. Ты втянула меня в эту историю, а теперь еще и злишься.
– А тогда на заводе? Ты тоже ничего не сделал? – спросила я.
Влад замолчал.
– Я знаю, ты имеешь право злиться. Просто ты сказала про моего отца и я не смог этого вынести. Но я и не думал причинить тебе зло. Я бы не дал им обидеть тебя.
– Да, конечно, сейчас легко говорить.
– Ты можешь никогда меня не прощать, только скажи, ты правду говорила тогда про моего отца? Он …– Влад замолчал.
«Лучше знать жестокую правду, чем жить в воображаемом мире» вспомнились мне слова Антона. Похоже, они во всем ошибались. И я больше не хочу вспоминать про них.
– Нет, ты меня не правильно понял. Я ничего такого не имела в виду. И давай больше не говорить об этом.
– Хорошо, – он кивнул с благодарностью.
– А ты тогда не пострадал? Когда окна разбились.
– Не пострадал? Из меня столько стекла вытащили. Смотри! – он расстегнул рубашку и спустил ее с плеч. Я закрыла рот рукой – грудь и плечи были в шрамах, в крупных, с вывернутой кожей и поменьше, еле заметных ниточках. В некоторых местах рядом со швами были фиолетовые пятна. Меня пронзил стыд – наверно, ему было очень больно, когда я кидала в него камнями.
– Я вас сейчас яблоки занесу, – донесся из кухни мамин голос.
– Одевай скорее! – я бросилась натягивать ему рубашку, он стал путаясь застегивать пуговицы. Я застегнула ему воротничок и только успела схватить коробку с магнитофоном, когда вошла мама. Она не смотря на нас поставила тарелку с яблоками на стол, словно бы зашла и не проверить вовсе.
– Классный магнитофон, – сказала я и покрутила коробку.
– Да, новый.
Когда мама вышла Влад посмотрел на рубашку, она была застегнута через две пуговицы и одна сторона была длиннее другой.
Пытаясь подавить истеричный смех я сжала рот руками. Влад посмотрел на меня еще испуганными глазами, а потом тоже беззвучно рассмеялся прижав ладонь ко рту.
Минут через пять, успокоившись, я спросила его:
– Откуда ты взял новый магнитофон?
– Подарили на день рождения.
– А когда у тебя был день рождения?
– Сегодня.
Повисло неловкое молчание.
– Поздравляю.
– Спасибо. Ну ладно, я пойду, меня ждут.
– Друзья?
– Нет, мама.
Я кивнула. Влад уже почти дошел до двери.
– Забери магнитофон.
– Почему? – он замер, словно я сказала что-то обидное.
– Он же новый, у нас будут неприятности.
– Хорошо, – Влад вернулся за коробкой, – за тобой зайти завтра?
– Как хочешь, – пожала я плечами и посмотрела в окно.
Когда он закрыл за собой дверь, я снова вспомнила, как он снял рубашку. Боже мой, чтобы подумала мама, если бы зашла в этом момент, подумала я и снова засмеялась.
Влад зашел на следующий день и попросил у моей мамы разрешения погулять. Она отпустила делая вид, что совсем не волнуется, но по глазам я поняла, что она просчитывает варианты.
– Мы будем во дворе – ты в любой момент сможешь нас увидеть в окно, – сказала я и мама с облегчением вздохнула.
Пройдя по дорожке туда и обратно, мы сели на скамейке под деревом. Рядом были развешаны веревки для белья и на них сушились несколько белых простыней. Не удивлюсь, если мама вдруг решит затеять стирку и выйдет развешивать полотенца. Хотя, нас и так можно разглядеть из окна, густая крона деревьев лишь слегка прикрывала нас от взглядов.
– Как день рождения?
– Нормально, – он явно не хотел рассказывать, да и я спросила лишь из вежливости.
– У меня нет для тебя подарка…
– И не нужно.
– Но я тебе покажу что-то. Ты же любишь музыку?
Я достала маленький плеер, который случайно остался у меня в кармане и не сломался, даже когда я выпрыгнула из поезда.
– Что это?
– Плеер, ты такого еще не видел? Ну вот, а смеялся над моим кассетником.
– Я не смеялся…
– Хочешь послушать? – я дала ему один наушник, а второй взяла себе. В ухо лилась спокойная мелодия. Вот интересно, если плеер сам подбирает музыку под настроение, то что он играет, когда слушателей двое?
– У тебя тоже спокойная музыка без слов?
– Да… А откуда она берется? – Влад повертел квадратик в руке, – а батарейки где? А переключатель?
Почему ему обязательно нужно разобраться во всем?
– А как переключать песни?
– Вот так! Я щелкнула пальцами и представила, как я кружусь в танце на фоне развевающихся на ветру простыней.
– Ого! – Влад с удивлением и восторгом смотрел на меня. Песня, действительно, изменилась, теперь она была со словами, женский голос напевал что-то нежное.
– А на каком языке это? Что-то заграничное?
Я прислушалась.
– Как на каком? На нашем – засмеялась я, – ты что?