Влад покачал головой:
– Ничего не могу понять, какие там слова.
Я прислушалась. Текст и правда был сначала неразборчивый, но потом я начала улавливать фразы.
«И когда все радостно побегут поскорее домой,
С карманами найденных в детских играх сокровищ,
Я возвращаюсь одна по звездам и босиком
И как всегда, с карманами полными грусти».
– Это ты сама сейчас придумала?? Ты меня разыгрываешь?
Я непонимающе смотрела на него.
– Слова звучат совсем по-другому, – рассмеялся Влад. И я поняла, что он прав. В плеере были какие-то шипящие и жесткие звуки. И, когда я произносила текст он звучал иначе. И в моем изложении совсем не было рифмы, хотя смысл тот же. Это был какой-то другой язык, который я поняла даже не задумываясь над переводом.
– Ни разу не слышал такой язык, – повторил Влад. И я тоже.
Мы слушали плеер до вечера. Некоторые песни звучали совсем не знакомо, другие были для меня очень ясные. Правда, были слова значение которых я понимала, но не смогла перевести. Например, когда человек от тебя очень близко, на расстоянии вытянутой руки, но при этом словно за тысячи километров. Такого понятия не было, по-крайней мере, в моем языке. Или, когда ты одновременно находишься и в прошлом, и в будущем. Разве есть слово в нашем мире, обозначающее такое?
Влад просил меня перевести разные песни, он думал, я над ним подшучиваю, придумывая фразы на ходу и очень удивлялся, когда у меня это складно получалось. Мне уже эта игра стала надоедать, да и плеер напоминал мне о том, что есть другие миры и люди путешествующие по ним и оставляющие друзей в пустых поездах.
– А это о чем? Что-то грустное, явно.
Я прислушалась:
«Я вынул свое сердце и положил его на каменную мостовую,
Чтобы тебе было светлее идти в ночи.
Но ты не заметила и просто прошла мимо.
А потом какие-то прохожие наступили на него и растоптали,
Не специально, просто забыв посмотреть под ноги.
Может быть, потому-что все смотрели на тебя,
Как красиво в одиночестве ты идешь по мостовой,
Высоко подняв голову, не замечая брошенные под ноги сердца».
– Ничего себе! – восхитился Влад, – эта песня не похожа ни на одну, что я слышал. Словно она из другого мира.
Я посмотрела на Влада. Иногда мне кажется, что он знает больше, чем говорит. Может быть, он тоже побывал в параллельных мирах и не рассказывает, чтобы его не приняли за сумасшедшего?
В следующие дни мне все-таки пришлось начать готовиться к школе. Мама дала деньги на тетрадки и ручки и отправила на школьную ярмарку неподалеку. Влад зашел за мной снова и пояснив, что ему тоже нужно закупиться к началу уроков, пошел со мной.
– Ненавижу первое сентября, – ворчала я бродя мимо длинных рядов с одинаковыми зелеными тетрадями в клетку и линейку.
– Хочешь, я зайду за тобой и пойдем вместе?
– Что? В мою школу?
– Меня перевели, чтобы я учился вместе с сестрой. Теперь некому возить меня в лицей.
Я хмыкнула:
– Ты что! На меня будут все глазеть и смеяться. Мне то все равно, а вот тебя пока не знают, лучше не начинать так год.
– Ты так сильно изменилась. Мне трудно представить человека, который бы над тобой смеялся.
Я удивленно посмотрела на него, но Влад добавил, доставая синюю ручку из кучки на столе.
– А если кто-то и рискнет, лучше мне быть рядом – удержу тебя, если решишь кого-то закидать камнями.
Меня словно толкнули в грудь, лицо запылало. Откуда он знает? Или просто так неудачно пошутил? Но Влад все рассматривал самую обычную ручку с синим колпачком так внимательно, словно она была из музея.
– Что за ерунда, – возмутилась я не своим высоким голосом и, повернувшись, пошла к столу с пеналами. Влад пошел за мной. Он показал мне большой красивый фиолетовый пенал, но я знала, что выданных денег мне на него не хватит.
– Не нравится, – сказал я.
– А этот? – на синем фоне были насованы облака, а под ними море и золотой песок с пальмами. В пенале были цветные карандаши и фломастеры. И он, конечно, тоже был слишком дорогой. Я покрутила в руках и положила его обратно на стол.
– Уродство, – сказала я со вздохом.
– Ладно, а я куплю себе такой.
– Не стоит, он какой-то девчачий – я взяла самый простой серый матерчатый пенал, – я бы на твоем месте такой взяла.
– Хорошо, поверю тебе на слово. В конце концов, ты ведь меня не будешь обманывать.
Мы пошли к кассе и я всю обратную дорогу я ломала голову, что он имел в виду.
Первое сентября все-таки настало.
– А где белые банты? – спросил меня Влад. Он действительно зашел за мной утром первого сентября, хотя ему было гораздо ближе до школы, чем до меня.