В ту же секунду я похоронила лавину страха, тревоги, ужаса, боли, бессилия и это отчаяние, которые не давали мне ни пошевелиться, ни как следует подумать. Меня охватило безумное желание бежать, куда глаза глядят, заорать так, чтобы все услышали, рвать на себе волосы или содрать кожу. Кого искать в такой момент? У кого просить помощи? Кто может придать тебе душевных сил? Сейчас мы поняли, что все происходящее не было чей-то дурной шуткой или розыгрышем. Лаура и Тити похищены. Я не могла в это поверить. У меня закружилась голова, и я впала в шок. Больше всего меня волновала одна вещь: весь этот кошмар творился в Мексике, а я находилась в Нью-Йорке, и от этого чувство бессилия становилось еще сильнее.
У меня было три серьезных автомобильных аварии, в которых я, пожалуй, не выжила бы, не будь на то воля божья. Мне оказалось очень хорошо знакомым чувство, когда ты задаешь себе вопросы: «что же это было? что произошло?». Оно приходит к тебе, когда ты понимаешь, что твое настоящее рушится из-за какой-то внезапно нагрянувшей беды. Это сродни лобовому удару, который ты не ждешь. Пока ты еще не осознаешь размах постигшей тебя беды, все кажется тебе каким-то нереальным. Именно это почувствовала я той злополучной ночью после телефонного звонка.
Я сразу подумала о сестрах. Как они там? Не ранены ли? А вдруг их били? Как они там одни, бог знает с кем, испуганные, думающие о своих детях, о своих семьях. В моей голове вертелась единственная мысль: как я могу им помочь? Что я могу сделать? Боже мой, какое бессилие! Какая боль! Как я одинока! А мои племянники — сыновья Лауры[56] и дочери Тити[57], как они? Какая беспомощность… Единственное, что я хотела, это обнять их и вселить в них уверенность, что все пройдет, и все будет хорошо. Я знала, что моя мама сойдет с ума, как только узнает об этом, и одна только мысль об этом разбивала мне сердце и разрывала душу. Как же тяжек был этот момент… Сколько боли, страданий, тревоги, а я в Нью-Йорке. Так далеко от моей страны, моей семьи, от всего.
Я чувствовала себя ужасно потерянной. Жуткий страх снова и снова пробегает по моей душе, едва я вспоминаю тот день. Чтобы продолжать идти вперед, мне пришлось принять, осознать и осмыслить всю эту боль, а потом покончить с ней — и процесс этот был очень долгим. Эта работа происходит глубоко внутри тебя, поскольку знание того, что с другими семьями произошло то же самое, не уменьшает боли. Независимо от того, сколько человек ежедневно должны пройти через это испытание, ты чувствуешь себя так, будто ты единственный, и твоя семья — единственная, с кем подобное никогда не случится. Тем не менее, ты знаешь, что есть и другие люди, которые пережили то, что сейчас переживаешь ты. Вероятно, нужно понять, что никто не виноват в том, что случилось, просто нам довелось это пережить. Долгое время я терзалась и винила себя за все, что пережили сестры, до тех пор, пока в процессе внутренней работы над собой мне не удалось понять, что на самом деле все ускользает из моих рук, потому что все находится в руках Бога. В конечном счете мне пришлось научиться извлекать из самых глубин души всю эту боль, бессилие, этот груз вины, чтобы вернуть себе покой и уравновешенность.
Похищение
В вечер похищения Тити собиралась в очередной раз посмотреть спектакль с участием Лауры. В тот раз показывали пьесу Федерико Гарсиа Лорки «Дом Бернарды Альбы». Тити всегда была сестрой, готовой поддержать других, но в этот вечер у нее не было желания идти в театр. Было воскресенье, и к тому же у нее побаливало бедро, так что он была уже наполовину в постели. Одна из ее дочерей просила несколько билетов, чтобы пойти в театр посмотреть на Лауру вместе со своим женихом и его родителями, но в последний момент они передумали и решили пойти куда-то еще. Словом, на руках были билеты, которые пропадали почем зря, когда Тити позвонила ее кума[58] Ана, изъявившая желание пойти в театр со своим мужем, и сестра согласилась составить компанию супругам. Она встала с постели, привела себя в порядок и стала ждать, когда за ней зайдут кумовья.
Короче говоря, они пошли в театр. По окончании спектакля они зашли в гримерку Лауры поздороваться и поздравить ее. Растроганная Лаура воодушевила всех пойти в находящееся неподалеку от театра кафе выпить кофе.
К огромному сожалению, они так и не добрались до вышеупомянутого кафе. Лаура с Эрнестиной ехали в кафе в одной машине. Какой-то таинственный мусоровоз загадочным образом встал поперек дороги, перекрыв движение на проспекте и оставив свободным пространство для проезда только одной машины. Когда сестры свернули к этой лазейке, их там уже поджидали. Этот момент был началом долгого кошмара.
То, что случилось с нашей семьей, ужасно, но то же самое произошло с тысячами людей и в Мексике, и во всем мире. Раны, которые оставляют случаи похищения, глубоки и зачастую бездонны. Моя сестра Тити, будучи писательницей, написала книгу под названием «Спасите нас от зла». Книга была своего рода очищением для того, чтобы исцелить душу. В ней описывалось все, что довелось пережить именно Тити, поскольку одно и то же событие каждый член семьи переживает по-своему. Все люди разные, и у каждого свой собственный, глубоко личный, способ осознать произошедшее и противостоять пережитому. Лаура написала пьесу «Пленницы» и поставила ее на сцене театра. В пьесе она тоже нашла свой способ очищения и излечения души. И книга, и пьеса в равной мере разделяют боль и бессилие, которые чувствует человек от неясности своего будущего, зная, что его судьба и жизнь находятся в руках неизвестного человека. И, тем не менее, обе вещи отличаются тем, что на примере личного опыта каждая из моих сестер показывает произошедшее с высот собственной прожитой жизни, базируясь на своем восприятии происходящего и своих личных, пережитых в тот момент, чувствах. Несмотря на то, что чувства Лауры и Тити были очень похожи по накалу страстей, каждая из них справлялась с ними сообразно личной сути.
В доме, где сестры проводили время в заточении после их похищения, находились только они одни, и пока одна из них дрожала от страха, другая ее утешала, а когда плакала другая, ее успокаивала первая. У них имелся ряд четких правил, которые они должны были неукоснительно выполнять. К примеру, когда они стучали в дверь, чтобы им передали тарелки с едой, то должны были закрывать лицо и, главным образом, глаза, потому что так они не могли увидеть лица своих похитителей. Сестры находились вдвоем в малюсенькой комнатке с крошечной ванной.
А тем временем, каждый из нас, находившихся вне стен того дома, по-своему переживал этот кошмар. Мама мучилась от приступов страха и тахикардии. Как-то раз, она приехала в больницу и, сидя в машине, отвечала на вопросы окруживших ее в поисках новостей журналистов. В другом случае, бабушка увидела по телевизору какой-то драматический спектакль и впала в приступ панической атаки. Страх заставил ее бегать по всему дому и кричать, пока она не упала на пол, очень сильно ударившись при этом. Когда новость о похищении узнала старшая дочь Тити, она совсем пала духом, и каждый раз, едва придя в себя, снова впадала в уныние. Она просто не могла понять того, что происходило, не могла выдержать удар. Среди прочих семейных событий, шли своим курсом и переговоры с похитителями, но совершенно очевидно, что переговоры — дело трудное и требующее времени. В одних случаях на переговоры уходят годы, в других — месяцы, в третьих — недели. К несчастью, в таких делах нет ни стандартов, ни схем, как все должно происходить, и сколько времени это займет. Все зависит от посторонних людей, как от родственников похитителей, так и от самих похитителей.
При всей кажущейся парадоксальности ситуации похитители не только постоянно угрожали моим сестрам, но также и заботились о них. Все время, что мои сестры провели, находясь в заложницах, похитители старались сломить силу их духа, подталкивая к ужасу незнания, что будет с их жизнью дальше. Каждый день Лаура и Тити задавали себе вопрос, не был ли этот рассвет последним. На протяжении всего времени их заточения телевидение и радио каждый день в полный голос трубили об этом, пока бандиты среди этой шумихи и громких слов держали моих сестер на мушке, приводя их в ужас и лишая душевного равновесия шаткостью положения.