Камерон знал, что сейчас чувствует то же самое.
Он поднял ее лицо за подбородок. Ее глаза были красными, но слезы не текли по лицу. Он наклонился и поцеловал ее щеки, одну и другую, и просто смотрел на нее. У нее появилось то же самое выражение, что было и в его гостиной, выражение скромной надежды, словно она не могла решить, хочет ли она его, или хочет, чтобы он исчез.
Он выбрал первое и уже наклонил голову, и в этот момент услышал стук в дверь.
— Черт бы их побрал, — не веря свои ушам, пробурчал Камерон. — Что еще?
— Не отвечай.
Он вздохнул и разжал объятия. — Наверно это Эмили, моя помощница. Она купила для тебя платье и туфли, которые я надеюсь, тебе подойдут.
— Зачем?
Он замолчал. — Я надеялся, ты пойдешь со мной в театр сегодня вечером.
Саншайн моргнула. — Ты приглашаешь меня на свидание?
— Думаю, мы могли бы пропустить это Сани.
Она хмуро посмотрела на него. — Называй это как хочешь. У тебя все еще сохранилась эта дурацкая привычка втягивать меня в ситуации, из которых я с трудом выхожу.
— Но ты все равно пойдешь со мной?
— А у меня есть выбор?
Он взял ее лицо в руки и серьезно посмотрел на нее. — Да, но, пожалуйста, только не говори, нет. И ни секунды не сомневайся, что я не забуду то, на чем нас прервали. Дважды за один день!
Саншайн закрыла глаза и судорожно сглотнула. — Приятно знать, что твоя краткосрочная память в порядке.
— С моей памятью все прекрасно, — сказал он, когда встал и шел к двери. Он решил, что у него нет права целовать ее, но он будет целовать ее, после того как добьется первого поцелуя.
И будет делать это, пока будет волен ее целовать.
Он открыл Эмили дверь, та стояла с множеством пакетов, а носильщик позади нее, держал еще больше. Она была, как обычно, ураганом изящества, элегантности и организованности. Помощница вошла в комнату, и в шоке обернулась на Камерона.
— Что с тобой случилось? Еще одно нападение?
— Еще одно? — сказала Саншайн, поднимаясь на ноги.
Камерон бросил на Эмили предупреждающий взгляд. — Ничего страшного. Он прошел через комнату и взял Сани за руку.
— Эмили, это Саншайн. Саншайн — Эмили.
Эмили хмурилась, когда отдавала ему в руки пакеты, а затем повернулась к Сани. Как только она узнала, что Сани говорит на ее языке, то потащила ее в спальню, окутав облаком сладких духов и быстрого французского.
Как видно помощь его была не нужна.
Камерон принял душ, переоделся, вернулся и стал мерить комнату шагами. Обычно, ему так лучше думалось. Но в данный момент, он делал все, лишь бы только не думать.
Через какое-то время дверь спальни открылась. Он обернулся посмотреть, каким пыткам Эмили подвергла Сани.
У Камерона перехватило дыхание. Эмили нашла изящное голубое платье, точно такого же цвета что и озеро в солнечный день у его дома. Она как-то собрала волосы Сани в хвост, но все, же оставила несколько выбившихся локонов у шеи, и растоптала все его надежды на самоконтроль простой нитью жемчуга и парой легких босоножек, выглядывающих из-под платья. Сани была так очаровательна, так великолепна и непосредственна, несмотря на все украшения, что он едва мог дышать.
Камерон посмотрел на Эмили. — Прекрасный выбор.
— Это женщина украшает платье, n'est-ce pas(Не так ли (фр.))? — Эмили сказала с улыбкой. — Ваша леди — Богиня. Я только одела ее, как приличествует ее красоте.
Сани покраснела. — Хватит, Эмили. — Сказала она на идеальном французском. — Я ценю твою помощь, хотя я бы хотела заметить, что иду в театр против своей воли. Думаете, он меня хорошо покормит, или придется самой покупать печенье в антракте?
Эмили рассмеялась. — Я только одеваю его, дорогая, я не могу контролировать его манеры. Позвони мне завтра, да, и дай знать хорошо ли он себя вел. — Она расцеловала Сани в обе щеки, одарила Камерона взглядом, который красноречивее всех слов говорил, что она одобряет Саншайн и ушла из номера, закрыв за собой дверь.
Камерон развел руки. — Выглядишь великолепно. Готова ехать?
— Это безумие, — выпалила она затаив дыхание.
— Тихий ужин и полумрак театра, где я могу держать твою руку, кажется как раз таки разумным, — сказал он, пожимая плечами.
Саншайн колебалась, затем вложила свою руку в его ладонь. — Мы будем сожалеть об этом.
Он повел ее к двери. — Саншайн, любимая, я никогда не пожалею ни об одном мгновении, проведенным с тобой. Этот вечер не будет исключением.
Саншайн ничего не сказала, но и не убрала руку.
Это было начало.