— Правда что ли? — быстро спросила она.
Камерон кивнул и потянулся к ее руке. — Правда.
— Что ж, — медленно начала она. — Признаюсь, это было не лучшее утро. Я несколько часов бродила здесь, затем спустилась вниз и около часа маячила перед консьержем. Кажется, я его испугала. В конце концов, я попросила его отнести мой чемодан обратно, и пошла снимать стресс в отдел с шоколадом в Харродс.
— С Шоколадом? — повторил удивленно Камерон. — Ты?
— Эхо прежних дней, — криво улыбаясь, ответила Сани. — Я порыдала над трюфелями, а потом позвонила, Эмили и спросила, не хочет ли она ко мне присоединиться. Вот когда я узнала, чем ты занимался и что, потом ты будешь на взводе, а еще узнала, что ты мешал бы на вечеринке в саду, которую ты тихо ненавидел. Эмили представила, что ты пришлешь ей сообщений десять с указанием перезвонить, чтобы иметь повод уйти. — Сани улыбнулась. — Так что я позвонила вместо этого.
— Я никогда не был так счастлив, увидеть родной номер, — серьезно сказал он.
Она пересела на диване так, чтобы видеть его лицо. — Я не была уверенна, сможешь ли ты ответить на звонок, но подумала, что не стоит упускать шанса. Как помнишь, в записке ты не углублялся в детали.
Камерон понял, что глазел на нее, когда она коснулась пальцами его подбородка и закрыла его рот.
— Точно.
— Точно, — согласилась она. — Так что, я приготовилась тебе поверить. Я буду тебе верить, хотя и признаюсь, что все еще не понимаю, как это сработает…
Камерон наклонился и поцелуем оборвал слова. Он тоже не знал, и у него не было для нее ответов. Если бы они поменялись ролями, и она была бы помолвлена с кем-то другим, он не был уверен, что бы сделал. Без сомнений, убрал бы сукина сына, который думал, что претендует на нее.
Он закрыл глаза и поцеловал ее, так страстно, как смел.
Его терзало желание сгрести ее в охапку, отнести в кровать и никогда не выпускать из нее. Но он подумал, что для этого не время и не место. И еще он знал, что, если бы он это сделал, Патрик МакЛеод отплатил бы ему очень болезненно, так что Камерон сдержался. Но он целовал ее дольше, чем следовало бы.
— Роберт Френсис! — воскликнула Сани.
— Да.
— Ваш ужин остывает.
Камерон улыбнулся. — Думаешь?
Она покачала головой. — Неа.
— И я тоже. И не зови меня Френсисом.
Она улыбнулась, и снова прислонилось головой к спинке дивана. Она подняла руку и пробежалась пальчиками вниз по его щеке. — Не думаю, что это имя не нравится тебе так уж сильно.
— Девочка, от тебя я перенесу все.
Саншайн послала ему еще одну любящую улыбку. — Собирайся домой, Кам. Встречусь с тобой, когда получится.
— А я встречусь с тобой завтра, — твердо сказал он.
— Я буду здесь… если смогу смириться с мыслью сколько стоит этот номер. Но я не могу остаться здесь навсегда, — ее улыбка исчезла. — Не мог бы ты снять для меня номер подешевле?
— Нет, — серьезно ответил Камерон. — Не могу. Саншайн, я хочу верить, что когда-то в прошлом, когда я точно не знаю, я обещал что смогу позаботиться о тебе. Позволь мне, если можешь, окружить тебя комфортом, который я никогда не мог предложить тебе в средневековой Шотландии.
— Ты просто хочешь еще раз съехидничать по поводу обслуживания номеров.
Камерон улыбнулся. — Вообще-то я рассчитывал на вечеринку с ночевкой. Корыстный, правда?
— Да, — просто ответила она. — Тогда ты свободен. Но, так как я не знаю «когда», или даже «если» устрою ее, может, лучше мы не будем думать о ней. — Саншайн пожала его руки, поднялась и потянула Камерона за собой. — Прогуляйтесь до своей кровати, милорд.
Камерон хотел сказать, что он наверняка будет выставлен, если выскажется по этому поводу, и скорее рано, чем поздно, все-таки это произойдет. Чем меньше она знает, тем безопаснее для нее. Сани ждала, протягивая ему пиджак и туфли. Затем покрутила галстук вокруг шеи и немного его ослабила. Она улыбнулась, но ее улыбка дрогнула.
— Я не знаю, что делать дальше.
— Скажи «Кам, я встречусь с тобой завтра, мы восхитительно позавтракаем», скажи, что любишь меня, а потом вытолкай за дверь, — сказал он, не подумав.
А потом понял.
Очевидно, как и она.
Ее глаза заволокли слезы. Он застонал и прижал ее к себе.
— Ты сказала, что больше не будешь плакать.
— Тогда прекрати исподтишка ранить меня такими вещами, — с трудом произнесла она.
Камерон несколько минут обнимал ее, затем отошел, взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал. — Я люблю тебя, — сказал он, глядя в ее зеленые глаза. — Увидимся завтра.