— Не знаю, как ты переносишь это, — бормотала Пенелопа. — На многие мили вокруг только дикие просторы.
Камерон не потрудился спорить с ней, потому что она была права. Не было никаких магазинов, дорогих ресторанов, мест, куда можно было сходить на других посмотреть и себя показать.
Но здесь были очень спокойные, бесчисленные луга высокогорных диких цветов и озера, в которых в безветренный день отражались горы и небо. Здесь была и рыбалка, и охота, и верховые прогулки. Так же как и Джеймс МакЛеод, он владел тысячами акров, которые принадлежали ему одному. Как ему нравилось бродить по его земле. Он решил, не в первый раз, что проводить слишком много времени в Лондоне ему совсем не идет на пользу.
Пенелопа уже выходила из машины, прежде чем он смог въехать в гараж.
— Пойду, проверю, все ли приглашения разосланы. — Коротко сказала она, хлопнув дверью, и пошла к дому. Камерон откинулся на сиденье и следил, как она удаляется. Ему пришлось признать, что она была сногсшибательной. Платиновая блондинка с подстриженными по подбородок волосами. Казалось, что не имело значения, сколько раз она тряхнет головой, они всегда будет лежать, так как надо. Она вся была так же совершенна, как и ее волосы. Действительно печальным фактом было то, что вся ее замечательность заканчивалась внешностью.
Камерон с трудом верил, что помолвлен с ней.
Но так как это была ситуация, встречу с которой в данный момент он не мог вынести, то он решил, что лучшее, что он может сделать, это разыскать чего-нибудь очень крепкого.
Он вытащил из зажигания ключи и утомленно вышел из машины. Он вошел в холл и остановился, чтобы оценить его средневековое великолепие. Он очень хорошо сохранился и за прошедшие несколько лет он потратил немало стерлингов, чтобы восстановить его. Это было впечатляющее место, и ему нравилось быть его хозяином.
Пенелопа стояла посреди холла и разговаривала по телефону. Она пристально посмотрела на него, а затем повернулась спиной и ушла.
Камерон вздохнул и пошел к буфету налить побольше виски, затем пошел вверх по лестнице, которая вела из средневековой части холла в крылья, где располагались спальни, построенные в шестнадцатом веке, и переделанные в восемнадцатом. Он вошел в свою комнату, закрыл дверь и остановился.
Саншайн Филипс уже пришла в себя?
Он не хотел думать о ней, но, казалось, не мог остановить себя. В отчаянии он стал мерить шагами комнату, пытаясь найти способ отвлечься.
Он остановился перед дверью. Это была скрытая дверь, которая открывалась, чтобы показать шкаф, ключи от которого были только у него. Внутри были вещи, которые он не видел несколько лет. А почему бы ему не посмотреть? Он был Робертом Камероном усыновленным наследником старого Алистера Камерона. Его жизнь началась восемь лет назад, когда он очнулся в больнице с дюжиной торчащих из него трубок. Алистер Камерон склонялся над ним с широкой расчетливой улыбкой. Все, что могло быть прежде, было ни чем иным как дурным сном, вызванным не достаточным количеством виски.
Камерон посмотрел на шкаф, затем посмотрел на стакан в его руке.
Он выругался и пошел в ванну, чтобы вылить жидкость в раковину. Очевидно, он не собирался сегодня напиваться до обычного оцепенения так же, как было каждый второй день. Он поставил стакан на раковину, достал из кармана мобильный телефон и набрал номер. Раздался только один гудок, прежде чем ответил мужчина.
— Джон Бегли.
— Есть сегодня свободное время?
Мужчина на другом конце рассмеялся. — Для тебя, Камерон, всегда.
— Я буду в течение часа, — мрачно сказал Камерон. — Мне может понадобиться весь остаток дня.
Глава 13
Сани стояла на коленях на влажной земле и вытаскивала сорняки. Прополка небольшого участка сада Морейж МакЛеод была ее обязанностью с того момента, как она приехала в Шотландию. Она ухаживала за садом, пока Морейж сидела на солнышке и рассказывала о жизни, смерти и всех прекрасных вещах, которые сможет найти в лесу девушка, если присмотрится. Сани ни разу не приходило в голову, что Морейж могла говорить о мужчине, и уж тем более о лорде клана Камерон.
Который, очевидно, был очень даже жив в двадцать первом веке.
Она хотела прекратить думать о нем, но не могла. Она думала о нем с того момента как пришла в себя в спальне Джеймса три дня назад, где в ногах кровати сидел Патрик, а Джеймс заглядывал ему через плечо. Обморок не был ее обычным ответом на шокирующие ее события, но может опухоль на голове серьезнее, чем она хотела бы думать. Или может то, что она видела — просто слишком много, чтобы разобраться с ним в сознательном состоянии.