— Добро пожаловать, — с улыбкой сказал Патрик.
— Спасибо. — Камерон поднял кружку. — Твоя свояченица была так любезна, что предложила мне немного чая.
— Она альтруист. Особенно после того, как ее чуть не задавили.
— Я не давил ее.
— Я сказал «чуть».
Камерону удалось улыбнуться. — Я соглашусь таким вариантом.
Патрик положил лодыжку на колено. — Почему вы здесь?
— И никакой светской беседы? — спросил Камерон.
— Я не очень хорош в этом. Мне нравиться моя простая речь и неприкрашенные ответы.
Камерон, какое-то время, молча, изучал кружку в своих руках. — Я точно не знаю, — тихо сказал он. — Я просто должен был увидеть ее. — Он поднял взгляд. — Я имею в виду Саншайн.
Сказанное прозвучало совершенно безумно, но он не мог забрать свои слова назад. Возможно, это не больше, чем желание видеть красивую женщину и, вышедшее из-под контроля воображение. Возможно, это обычная трусость — и только святые знали, у него было достаточно причин испытывать ее.
— Что ж, вы честны, по крайней мере, — сказал Патрик, поднимаясь. — Оставайтесь и снимайте свой пиджак.
— Так просто? — быстро спросил Камерон.
Патрик резко взглянул на него. — Высокогорное гостеприимство. Мне кажется, вы должны о нем знать.
Камерон кивнул, потому что знал, в его прошлом был момент, когда он позволил, нескольким людям воспользоваться комфортом его дома, не думая было это разумно или нет. Высокогорная погода была непредсказуемой; уют шумящего огня было нелегко добыть. Наслаждение видом красивой женщины, когда отдыхаешь перед камином, делает это еще желаннее.
Он оставил пиджак висеть на спинке кресла, поднял кружку и последовал на кухню за Патриком.
Заходя Камерон должен был на мгновение остановиться и восхититься тремя красавицами. Мадлен была очаровательна, ее темные вьющиеся волосы струились по спине, а светло-зеленые глаза были полны смеха. Чистота ее лица делала ее красивой, но счастье, которое оно выражало — может и бессознательно — делало ее исключительной. Она поцеловала в щечку вторую красавицу, которая сидела на высоком детском стульчике и стучала игрушками по пустому подносу.
И еще там была Саншайн Филипс.
Она ставила блюда на стол: салат и тушеные овощи, которые он обычно не ел. Камерон решил, что неважно, чем она собиралась кормить его; он не обратил бы на это много внимания.
Она, ему пришлось признать, была прекраснейшей ведьмой, которую он когда-либо видел.
Тем не менее, сейчас она выглядела, словно была готова заплакать, либо схватить какой-нибудь нож и прекратить свою агонию. Его бы не удивило, если бы она воспользовалась ножом против него. Он занял место, которое ему предложил Патрик, потому что боялся, что Саншайн, если бы могла, нашла способ не пустить его за стол.
Кроме того, его место за столом было близко к объекту его изучения. Камерон многозначительно не обращал внимания на тот факт, что не должен смотреть. Саншайн не принадлежала ему и, учитывая, что она притворялась, что его здесь нет, она, вероятно, не хотела бы принадлежать ему, даже если бы он был свободен.
Он был удивлен, обнаружив, насколько это обеспокоило его.
Прерывая его мрачные мысли, была произнесена короткая молитва, затем Патрик передал картофель.
Камерон положил всего понемногу, а также еще одну чашку чая от Мадлен, и наблюдал, как Саншайн не брала ничего, что не было бы зеленым. Несомненно, ботаник до мозга костей.
Знахарка, которая, кроме того, себе за правило игнорировать его.
Она охотно разговаривала с Патриком и Мадлен. В какой-то момент она даже вынула Хоуп с ее стульчика и стала ходить с ней, чтобы Мадлен могла спокойно закончить ужин. Но не бросила ни единого взгляда в его сторону.
Он видел, что Патрик заметил его интерес, поскольку тот бросил на свою свояченицу пару лукавых взглядов. А получил в ответ довольно намного худшие, чем бросал сам. Камерону доставило удовольствие обнаружить, что ее раздражал не он один. Мадлен только и делала, что нежно разговаривала с сестрой и одаривала своего мужа случайными взглядами, которые говорили очень отчетливо, что ему следует помалкивать.
Интересно.
Камерон не обращал внимания на то, что ему не следовало быть здесь, не следовало смотреть на женщину, которая ему не принадлежала, не следовало испытывать такой покой. Он вернулся к еде и обратил туда все свое внимание.
Так было безопасней.
Глава 15
Сани сидела за обеденным столом сестры и желала, чтобы у нее было мужество взять нож, перегнуться через стол и воткнуть его в черное сердце своего зятя. Она свирепо посмотрела на него, но в награду получила только вежливый взгляд. Саншайн послала в него еще один взгляд возмездия, когда увидела, как он повернулся к Камерону и надел самую обезоруживающую улыбку.