И его мир замер.
Сначала он не хотел признавать это. Он пытался убедить себя, что когда она бросилась к нему в объятия, он был удивлен, потому что принял ее за сумасшедшую. Истинное удивление было в том что, когда он обнимал ее, что- то внутри него вздохнуло с облегчением.
— Джордж, когда мы будем там, как ты думаешь? — неохотно спросил он.
— Может через полчаса, милорд, не больше.
Камерон тихо выругался. Не достаточно много, чтобы отложить пытку. Его терзал страх при мысли, что ему придется привести вечер в неудобной обуви, уклоняясь от закусок, которые могут стать слишком дорогими для его желудка, даже если он будет уверен в их чистоте, и терпеть скептические взгляды слуг, которые подойдут наполнить его бокал вина только, чтобы обнаружить, что в этом не было необходимости. Он будет вынужден вести вежливые беседы с испорченными, мелочными представителями знати, у которых не было ни одной нормальной мысли в их жалких головах, внимательно слушать все, что скажет Пенелопа и стараться не убить ее брата.
Он чуть не приказал Джорджу ехать обратно.
Чего он хотел, так это оказаться в Шотландии с Айгой в ногах, наслаждаясь тушеным мясом. Он хотел бы быть в деревне, держать Джона в страхе, с легкостью. Хотел бы оказаться в главном зале Патрика МакЛеода, наблюдая в свете камина за Саншайн Филипс.
К черту все.
— Джордж, — неожиданно заявил он. — Я уезжаю в полночь. Будь готов ехать.
Джордж посмотрел на него в зеркало заднего вида. — На другую вечеринку?
— Встреча с моим клубом. — Может если он напьется до бессознательного состояния, то перестанет думать о вещах, о которых не следует.
— У вас есть клуб, милорд?
Камерон свирепо посмотрел на него.
— После полуночи ничего хорошего не случается, милорд.
Святые, он знал это. Но столкнувшись с ужасным вечером, он был пойман в ловушку обстоятельств, и место где он хотел быть, было там, куда ему не следовало ездить.
Неожиданно ему пришла в голову другая мысль. Если бы у него было достаточно ужасное похмелье, может Саншайн Филипс бы не захлопнула дверь перед его носом, когда он приехал моля о лекарстве. Он не видел ее неделю; может она на этот раз забудет про свое отвращение к нему.
Был только один способ узнать это.
Камерон проснулся от резкого звука.
Он сел прямо и почувствовал, словно ему ткнули раскаленной кочергой прямо в глаза. Камерон со стоном упал назад, и натянул на голову одеяло.
Одеяло было сорвано. — Вставай, дурак. — он закрыл лицо подушкой. Это была Пенелопа. Прозвучал резкий шум открывающихся занавесок, и боль в глазах стала больше от солнца. Черт, когда консьерж перестанет ее пускать в его номер? Она не была тем, кого он хотел первым делом увидеть поутру— особенно, когда он не был точно уверен, где он и как сюда попал. Он чуть приподнял подушку и испытал сильное облегчение, обнаружив, что в кровати один.
Ему действительно не следовало пить.
Пенелопа выдернула из рук подушку. — Сядь и веди себя как мужчина.
Он прикрыл рукой глаза пытаясь спасти себя от боли в голове причиняемой солнечным светом, который был словно длинный меч.
— Я нездоров. — бормотал он.
— Ты все еще в ботинках. — с отвращением сказала она. — О чем ты думал?
И как, черт возьми, он сказал бы ей, о чем думал?
Очевидно, ответ был не тот, которого она ожидала.
— Иди в душ, — приказала она. — Я буду ждать тебя внизу.
Этого было достаточно, чтобы он резко протрезвел. — Ты будешь ждать? — он сел и уставился на нее. — Почему?
Ее рот открылся. — Ты не забыл о позднем завтраке с лордом и леди Хантингтон.
Он не мог придумать достойный ответ. Совершенно очевидно, сегодня он не в лучшей форме. Поздний завтрак. Кто придумал это дурацкое словосочетание?
Она рассерженно посмотрела на него. — Не могу поверить, что ты опустился так низко. Это Хантингтоны, Мак! Я никогда не смогу и носа показать ни в одной части города, если ты не покажешься — трезвый — и не будешь милым.
— Я не пьян.
— У тебя похмелье!
Он потер лицо руками. — Черт.
Она прошла через комнату. — Я закажу тебе кофе.
Камерон с трудом встал с кровати и понял, что на нем были не только туфли, но и остальная часть одежды. Он поклялся урезать зарплату Джорджу, как только представиться удобный случай.
Камерон принял душ и оделся, побросал одежду в чемодан, затем достал из сейфа бумаги. Он спустился в холл через двадцать минут, которые, казалось, немного успокоили Пенелопу. Он проводил ее к ожидающей машине и открыл для нее дверь. Камерон закрыл за ней дверь так, что она не могла слышать, что он скажет, затем отдал Джорджу свой чемодан и портфель.