— Я должен видеть, что ты тоже греешься у камина. — Слабо сказал Камерон.
— Что ты сейчас должен, так это держать голову между колен, пока не потерял сознание. — Сказала девушка. — Я сама могу разжечь камин. Я даже могу позаботиться о твоей лошади. Джеймс держит небольшое стойло с сеном и овсом, и Патрик был здесь сегодня утром, так что я уверена, что есть и вода на… хм… там… — Сани закрыла рот, когда поняла, что лепетала.
Она нервничала, вот что это было. В первые дни после возвращения она так сильно хотела, чтобы Камерон как-то нашел дорогу к ее дому и сел в кресло перед камином. А сейчас, он был здесь, но это было совсем не так, как она себе это представляла. И все что она сейчас могла сделать, это не расплакаться.
Лучшим вариантом было сбежать.
Она пойдет позаботиться о его лошади, затем уйдет к Патрику. Камерон мог высохнуть перед камином и уехать домой, к тому времени, как она вернется… через день или два. Его голова пройдет и без нее.
Она оставила Камерона устраиваться, а сама вышла на улицу. Сани пригоршней овса заманила его лошадь в небольшое стойло, вытерла насухо и удостоверилась, что у него хватит корма немного поесть. Она задумалась, затем обошла дом и забрала седло Камерона. Не было никакого смысла оставлять его мокнуть под дождем. Она подняла его и вскрикнула, когда его вырвали у нее из рук.
К счастью, или может быть к несчастью, Камерон держал его с другой стороны.
— Иди и сядь у камина, женщина, — отрывисто сказал он. — Я сейчас приду.
Она хотела возразить, но он выглядел еще хуже, чем десять минут назад. Сани следила, как он очень неуверенно вошел в сгущающийся мрак и, вздрогнув, поняла, что он говорил на гаэльском. Только вот она не могла вспомнить, сколько времени он говорил на нем, и было ли то, что она отвечала ему на том же языке, отражением ее душевного состояния.
Саншайн глубоко вздохнула. Хорошо, может она и не умрет оттого, что сделает чай и позволит ему посидеть перед камином. Она хорошо уяснит раз и навсегда, что он не знает ее и что у него нет желания заводить с ней знакомства, и будет лечить свое разбитое сердце.
И будет делать это в Сиэтле, если у нее есть хоть капля здравого смысла.
Сани зашла в дом и вначале подбросила дров в камин, затем приготовила лекарство, облегчающее похмелье.
Камерон вошел, закрыв за собой дверь. Она слышала, как он снимал сапоги и поставил их у двери, наверняка рядом с ее обувью. Сани слышала, как он снимал пальто и повесил его на вешалку. Все казалось совершенно нормальным, «Я дома милая, что у нас на ужин?» — так это могло быть, если бы ситуация сложилась иначе. Он подошел к ней сзади. — Дай я сниму твой пальто, Саншайн.
Она позволила ему сделать это, затем подняла кружку чего-то неприятного для него и чего-то вкусного для себя и понесла их в свою маленькую гостиную.
Сани протянула ему лечебный отвар и села на скамеечку Морейж перед камином. Камерон понюхал, оценивая, что она ему дала, затем глубоко вдохнул и выпил содержимое.
На это ушло пара минут, но, в конце концов, она увидела, что морщинки от напряженности и боли на его лице стали разглаживаться. Тишина окутали их обоих, тишина, которой следовало быть полной знания, что в этом веке у Сани был и он, и современные нити для швов, но она такой не была. Сани пыталась довольствоваться тем, что у нее было, но это не работало.
Он должен уйти. Даже если для этого ей пришлось бы вытолкать его за дверь.
Она забрала у Камерона кружку и вышла на кухню, прежде чем ей пришлось делать вид, что ей уютно сидеть в тишине. Девушка вылила остатки чая и вымыла кружку. Камерон мог бы его выпить и ехать домой. Даже Морейж не винила бы ее за то, что она хотела выгнать его, не считая смягчающих обстоятельств. Она подняла его кружку и вернулась в гостиную, ожидая увидеть, что он сидит перед камином.
Вместо этого он стоял, прислонившись к стене, в четырех шагах от нее, и следил за ней.
Сани чуть не выронила кружку. Он резко подался вперед и поймал ее, и снова прислонился к стене.
— Почему ты нервничаешь?
— Не нервничаю, — солгала она. — Я просто волнуюсь, что ты не доберешься домой до наступления темноты, так что будет лучше, если ты поскорее допьешь отвар.
Камерон слабо улыбнулся.
— Ты выпроваживаешь меня?
— Точно.
Он улыбнулся шире.