— Черт побери, — Камерон ловил ртом воздух, выставляя руки, чтобы сдержать Патрика. — Хватит!
— Если бы ты удобрял мой сад, вот тогда бы хватило, — рычал Патрик.
По крайней мере, кулаки Патрика больше не опускались на его бока. Опираясь рукой на стену дома Морейж, Камерон принял горизонтальное положение и ждал пока не смог говорить, не потеряв свой завтрак.
— Я хочу увидеть Сани, — тяжело дышал Камерон.
— Ее здесь нет.
— Где она?
— В Инвернессе, там она может купить билет до Лондона. Она возвращается в Штаты.
Камерон задумался, он увидел звезды благодаря помощи Патрика, или из-за услышанной новости. — В Штаты? — не веря, повторил Камерон. — Почему?
— А ты как думаешь, болван?
Камерон осторожно подошел к машине и посмотрел вниз. От одной стороны к другой протянулся след от заклепки на джинсах, да и черт с ней. Камерон сел, несколько раз судорожно вздохнул, и поднял глаза на Патрика. — Не думаю, что ты позвонишь ей, и будешь уговаривать остаться, верно?
— Думаю, не стал бы.
Камерон еще раз глубоко вдохнул и поморщился от боли. — Не думаю что, для тебя хоть что-то измениться если я скажу, что люблю ее.
— Для меня это ни черта не меняет, — резко сказал Патрик. — Но я не представляю, изменит ли это для нее что-нибудь. Ты отвратительно с ней обходился.
— Я не хотел, — тихо сказал Камерон. Он сложил руки на колени и стал считать. Ему потребовалось какое-то время, чтобы подобрать слова, которые могли бы убедить Патрика помочь ему. Он посмотрел на зятя Сани. — Мне нужна твоя помощь. Назови свою цену.
Патрик сложил на груди руки и прислонился к дверному косяку. — Дата твоего рождения.
Камерон не был удивлен вопросом и предполагал, что Патрик не будет удивлен ответом. — Двадцать пятое ноября 1346.
Патрик фыркнул. Он оттолкнулся от косяка и достал что-то из заднего кармана. — Ты заслужил то, что Джеймс передал тебе. Обсудим что делать с Сани после того как прочитаешь.
Камерон встал, что бы взять письмо и почувствовал какую-то дрожь воздуха, когда его пальцы коснулись бумаги. Вообще-то он не верил в магию, но именно в эту секунду, почувствовал, что следует заново обдумать этот вопрос. Он поднял взгляд на Патрика, но тот только стоял, скрестив руки на груди, и, молча, наблюдал за ним.
— От кого оно? — обеспокоенно спросил Камерон.
— От Морейж Джеймсу.
Камерон открыл письмо и стал читать.
Ему пришлось перечитать его трижды, прежде чем слова обрели смысл. И когда они это сделали, он сделал саму умную вещь за весь месяц.
Камерон закачался у входа в дом Сани, ударился головой о порог и без борьбы погрузился во тьму.
Это было то, что нужно.
Глава 21
Сани тащила свой чемодан по тротуару и мечтала о такси — или просто о чемодане на колесиках. Может она толкала его слишком решительно последний час, и колесики пали жертвой асфальта. Собираясь Саншайн побросала все, что у нее было, в чемодан, и он странным образом стал тяжелее, чем должен был быть, так что может это прибавило бедному неприятностей.
Сани остановилась отдохнуть. Сегодня у нее был отвратительный день. Утром объятия Камерона одурманивали. Ожидание ответов дарило надежду. Он ее практически поцеловал… но Сани решила, что ей повезло, когда им помешали. Она не была уверена, что, в противном случае, осталось бы от нее.
Так или иначе, она все равно хорошо представляла, что осталось бы от Камерона, если бы она не смогла уговорить Патрика не возвращаться в Камерон Холл и не убивать его. Она болтала без умолку, и это помогало ей держаться, пока она не оказалась в доме Морейж, чтобы собрать вещи.
Вот тогда дела действительно покатились под гору. Она воспользовалась телефоном Джеймса, попробовала купить билет на самолет, но в итоге обнаружила, что на счете нет денег, так как ее биржевой маклер спустил все ее сбережения. Но он сделал не только это, он пошел еще дальше: она теперь должна и брокерской фирме. Ей следовало проверять почту хоть несколько раз за последние пару месяцев вместо того, чтобы сидеть взаперти и оплакивать мужчину, который мог завтракать с другими женщинами и отвлекаться на разговор по телефону со своей невестой.
Патрик просил ее остаться и клялся, что он и Джеймс позаботятся о ней, но она была не в состоянии принять его предложение, потому что из-за прошлой попытки помочь, она не знала, что теперь делать. Если бы она отказалась в тот раз, то уже валялась бы на родительской софе, нашла работу, рассказала бы отцу парочку гэльских поговорок и, может быть, они бы спасли ее от всех заявлений на продолжение обучения, что ее родители каждую ночь скромно подкладывали бы ей под подушку.