Обращался он главным образом к следовательницe, явно стараясь произвести на нее впечатление.
— И я ее почти взял с поличным, во время сделки с этим долбаным гномом на Сионской площади, и если бы не пес этот ё…
Кашель, облизывание губы, глубокий вздох.
— Теперь глянь-ка хорошенько. — Полицейский приподнял штанину, обнажив мускулистую, волосатую ногу, на которой явственно виднелись следы укуса. — До кости! Десять уколов из-за твоего пса ебу… вонючего.
Динка протестующе залаяла.
— Молчать, вонючка! — прошипел в ее сторону сыщик.
— Но я-то что сделал? — снова спросил Асаф.
Он был растерян. Метр шестьдесят, то есть примерно ему до плеча… и черные волосы, и кудряшки, и рожица, кстати, смазливая…
— «Что же я сделал?» — передразнил его полицейский. — Щас услышишь, что ты сделал. Это ты с ней и с этим псом сделали. Вы заодно, во как! — Он сложил щепотью три пальца. — Ты что думаешь — все кругом идиоты? А ну, давай выкладывай ее имя!
И он с силой грохнул обеими руками по столу. Асаф испуганно вскочил.
— Я не знаю.
— Не знаешь, да? — Полицейский встал и прошелся по комнате. Асаф нервно следил за ним. — Гулял себе по улице и увидел эту здоровенную псину, и она запросто так согласилась пробежаться с тобой?
Внезапно он набросился на Асафа и, ухватив его за рубашку, начал трясти:
— Говори, сволочь…
— Моти! — крикнула женщина; полицейский отпустил Асафа, бросил на нее мрачный взгляд и замолчал. — Послушай, э… Асаф, — заговорила женщина напряженным голосом, — если ты действительно ни в чем не виноват, то почему ты убегал?
— Я не убегал. Я даже не знал, что он за мной гонится.
Полицейский Моти язвительно хохотнул:
— Я за ним через полгорода гнался, а он «не знал»!
— Тогда, может, — повысила голос следовательница, заглушая разъяренное пыхтение Моти, — ты расскажешь, каким именно образом получил собаку от девчонки? Как насчет этого, Асаф?
— Не получал я от нее ничего! Я ее вообще не знаю! — В голосе Асафа звучало такое искреннее отчаяние, что на лице следовательницы проступило сомнение.
— Но как это возможно? Сам посуди, ты ведь, похоже, разумный парень. Ты действительно думаешь, что тебе поверят, будто вот так, ни с того ни с сего, к тебе попала собака и позволила водить себя на поводке? Мне, например, она бы позволила? Или Моти?
Динка злобно заворчала.
— Видишь? Лучше расскажи все как есть. Всю правду.
Правду! Господи, о ней он даже и не подумал. Забыл от страха и ужаса, от унижения с этими наручниками… А главное — из-за так хорошо знакомого ощущения, что он в чем-то виноват, что его наказали по справедливости за что-то, правда, не понятно за что… одним словом, за что-то, что он наверняка когда-то совершил, и вот сейчас настало время расплаты…
— У меня в кармане рубашки… — Голос его не слушался, и он начал сначала: — У меня в кармане рубашки есть бумага. Посмотрите.
Следовательница взглянула на полицейского. Он кивнул. Она достала бумагу.
— Что это? — Она прочла дважды и протянула сыщику.
— Что это?
— Это бланк семьдесят шесть, — сказал Асаф, черпая силы в словах. — На каникулах я работаю в мэрии. Эту собаку подобрали на улице, а я должен найти ее хозяев.
Как хорошо, что он сказал «хозяев» и не проговорился о том, что знает, как зовут этих «хозяев» с кудряшками.
Женщина взглянула на Моти. Тот энергично жевал нижнюю губу.
— Сейчас же позвоните в мэрию, — велела она. — Прямо отсюда.
Асаф назвал номер и сказал, чтобы спросили Авраама Даноха. Полицейский свирепо потыкал в кнопки мобильного телефона. Повисла тишина. Через несколько секунд Асаф услышал резкий голос Даноха.
Полицейский представился и сказал, что задержал Асафа, шнырявшего по центру города с собакой. Данох рассмеялся, Асаф отчетливо расслышал его скрипучий смех, и что-то ответил. Моти, выслушав, процедил «спасибо», отключил телефон и уставился в стену злобным взглядом.
— Ну, чего вы ждете? — спросила следовательница. — Расстегните его наконец!
Полицейский грубо дернул Асафа. Щелкнули наручники.
Асаф принялся разминать запястья — в точности как это делают в кино (теперь он понимал почему).
— Минутку, — сказал Моти грубым голосом, чтобы, не дай бог, не признать свое поражение. — Ты уже нашел кого-нибудь?
— Нет, — с легкостью соврал Асаф.
Неважно, что она натворила, эта Тамар, но этому типу он ее не выдаст.