— Послушай, мы действительно извиняемся за это недоразумение, — сказала следовательница, не глядя на Асафа. — Может, ты хочешь чего-нибудь попить в буфете? Или позвонить? Родителям?
— Нет… э-э… да. Я хочу позвонить.
— Пожалуйста. — Следовательница улыбнулась, на этот раз вполне искренне.
Асаф набрал номер. Полицейские шептались в сторонке. Динка подошла к нему. Асаф свободной рукой погладил ее.
Когда на другом конце провода сняли трубку, он услышал резкий шум.
— Алло!
— Носорог? — закричал Асаф.
Полицейский вышел из комнаты. Следовательница смотрела в стенку, притворяясь, будто не слушает.
— Кто это? Асаф? Это ты? — заорал Носорог, перекрикивая грохот станков. — Как дела, парень?
И вот тут Асаф едва не расплакался.
— Эй, Асаф, не слышу тебя! Асаф? Ты тут?
— Носорог, я… я слегка… тут такое случилось… мне нужно с тобой поговорить.
— Подожди минутку.
Асаф услышал, как Носорог крикнул своему помощнику Рами, чтобы тот выключил точильный станок.
— Ты где? — спросил Носорог в неожиданно наступившей тишине.
— В поли… неважно. Мне нужно тебя повидать. Зайдешь к «Симе»?[23]
— Сейчас? Я уже обедал.
— А я нет.
— Погоди. Дай разберусь.
Асаф слышал, как он что-то говорит в сторону. Стало ясно, что день сегодня у Носорога выдался напряженный — отливка. Асаф вслушивался в голос Носорога и улыбался. Одна голова Герцля,[24] женщина на лебеде, три больших Будды и шесть фигурок, которые будут вручены лауреатам израильского «Оскара».
— О'кей, — вернулся к нему Носорог. — Через четверть часа буду. Ты только глупостей не делай. Все, я двинул.
И повесил трубку. Тяжесть отпустила Асафа.
— Твой друг? — с симпатией спросила следовательница.
— Да… не совсем. Друг моей сестры. Неважно.
Асаф не собирался пересказывать ей эту запутанную историю. Она проводила его до выхода, и это было совсем другое дело: пройти мимо всех этих полицейских вольным и безгрешным.
— Скажите, — спросил Асаф, прежде чем попрощаться, — этот сыщик… он сказал, что поймал ту девушку в момент сделки. А какой сделки? Мне просто любопытно…
Следовательница прижала к себе папку. Взглянула направо и налево, помолчала. Асаф вдруг понял, что она очень красивая. Она же не виновата, подумал он, это ее работа.
— Я не уверена, что нам следует об этом говорить, — сказала следовательница с извиняющейся улыбкой.
— Но это важно для меня, — тихо и настойчиво возразил Асаф. — Я хочу знать, в чем он меня подозревал.
Несколько секунд она разглядывала носы своих черных туфель, потом едва слышно произнесла:
— Девушка купила наркотики. Видимо, целую партию. Но ты от меня ничего не слышал, хорошо?
Она развернулась и быстро ушла.
Асаф миновал будку охранника и двинулся вниз, в направлении улицы Яффо. Он шел медленно, и мысли его ворочались медленно. Все словно замерло. Вся эта беготня с утра, рассказ Теодоры, все его предчувствия и надежды. Все его дурацкие иллюзии. Асафа словно ударили под дых. Иногда такое случалось с ним, когда он печатал фотографии. Например, радовался удачному портрету — человек сидит себе на скамейке, погруженный в себя, — а при печати вдруг обнаружил, что из головы человека растет громадный столб, который Асаф прошляпил. Вот и сейчас то же самое.
Динка осторожно потерлась о его ногу. Будто стыдилась своего сообщничества с Тамар.
— Динка, — тихо прошептал Асаф. — Как это может быть… зачем ей…
Слова застревали в горле. Он в сердцах пнул пустую пивную банку. В его классе многие курили, а кое-кто даже баловался травкой. Да и слухи всякие курсировали. Некоторые из ребят тусовались в лесу Бен-Шемен и на пляже Ницаним, и говорили они между собой на каком-то особом языке. Иногда Асафу даже казалось, что он один такой, а все остальные давно через это прошли. Может, и Рои, он ведь давно уже курит. Асаф всегда отмахивался от этих слухов, он не желал знать ничего такого, его пугало, что это творится с приятелями, которых он знает с детства. А теперь и с Тамар, которую он совсем не знает, которую уже немного знает…
— Нет, ты объясни, — жарко шептал он, ускоряя шаг, — как это может быть, что такая девчонка баловалась наркотой, да еще скупала целыми партиями, а? А что ты вообще о ней знаешь, — бормотал Асаф, — ты же только сегодня впервые услышал про нее, так какого черта возомнил, будто она похожа на тебя, и с ходу выдумал целую историю про себя и про нее — что, не так?
Динка бежала рядом, понурив голову, опустив хвост. Они с Асафом выглядели как два плакальщика. Поводок, соединявший их, скорбно волочился по тротуару. Асаф разжал руку, позволив поводку упасть на землю, и Динка тотчас остановилась, потрясенная и напуганная его поступком и таившимся в нем намеком. Асаф вздохнул и подобрал поводок.