У нас это показалось бы разбазариванием рабочей силы, но на Востоке подобные вещи считают вполне нормальными, ведь каждый из пятерых делает то, что может делать только он. Все вместе они составляли образцовый, неутомимый и всегда улыбающийся экипаж, и ехать с ними было очень приятно.
Фернандо держал себя как настоящий начальник экспедиции, возил нас по Цейлону, как по собственному поместью, время от времени подносил ко рту укрепленный у руля микрофон и давал пояснения. Стремясь доставить нам удовольствие, он рассказывал самые фантастические истории, причем ему в голову не приходило, что кто-нибудь может воспринять их как ложь. Рассказывая, он смеялся: мы тоже смеялись, слушая его, так что все было в порядке.
Во время наших гастролей в Джафне он расположился у моря, сбросил европейскую одежду и с удовольствием превратился в туземца. В обернутом вокруг бедер саронге, смуглый, растрепанный и улыбающийся, он был похож на добродушного людоеда, блаженно разваливался на днище перевернутого парома и, похлопывая по нему, приглашал: «Вот мой дом, можете ночевать здесь со мной. Ночью послушаете рыб: в полнолуние они тихонько поют: у-у-у… Но предупреждаю, грешники этого услышать не могут, так что потом не жалуйтесь, что я не со стопроцентной точностью информирую туристов!».
Как-то он рассказывал нам об искусстве местных колдунов. Некая голландка взяла стакан и стала пить воду. В это время она смотрела в зеркало и, увидев, как по отражению стакана пробежала ящерица, решила, что проглотила ее. У женщины началась неудержимая рвота, и казалось, что помочь ей уже ничем нельзя. Привезли из Вены на самолете известного профессора, но он не смог остановить рвоту, женщина таяла. Наконец позвали цейлонского колдуна, чтобы он применил черную магию. Колдун дал голландке какой-то напиток, ее немедленно вырвало, а он на глазах у женщины нашел в луже рвоты живую ящерицу, для верности принесенную им в рукаве. Пациентка плакала от радости и не поскупилась для него на золото.
Возвращаясь с небольшой прогулки, где нас угощали тодди, Фернандо гнал быстрее обычного и бормотал в микрофон:
— Я чуточку подвыпил, но вы не беспокойтесь. Я люблю людей, особенно чехов и абиссинцев.
— Почему именно абиссинцев? — хором спросили мы.
— А почему именно чехов, вас не удивляет? — расхохотался Фернандо, — Видите, какие вы!
ПУТЬ В ГОРЫ
Незадолго до нашего отъезда из Коломбо в Канди на ведущем туда шоссе произошел инцидент. Известный западный политик отказался остановить машину и поклониться, как это положено по обычаю, хорошеньким продавщицам кокосов, к чему цейлонская печать отнеслась весьма неприязненно. Допустите, что человек, приехавший в Пльзень, отказался хотя бы символически попробовать пиво; разве это не послужило бы почти что поводом для разрыва дипломатических отношений?
Для нас было, конечно, очень важно сохранение хороших международных отношений. Во имя этой высокой цели мы готовы были в любое время приветствовать красивых девушек. А кое-кто из нашей компании готов был от избытка усердия делать это не только символически.
Продавщицы кокосов были красивы, как, впрочем, и вся дорога. Коломбо расположено у моря, Канди — всего в ста пятидесяти километрах от него, но в горах. Ехать туда приходится по сложной, извивающейся серпантином дороге, через туннели, вдоль горных потоков и водопадов, так что независимо от политики было бы грешно не останавливаться время от времени, чтобы поклониться красотам и красоткам Цейлона.
Эта горная дорога имеет и другое, политическое значение. Пока ее не было, даже самые сильные в военном отношении чужеземцы не могли завладеть всем островом. Туземные короли отступали наверх, в Канди, и там, в почти неприступней местности, сохраняли что-то вроде суверенитета. Они научились интриговать и маневрировать между соперничающими друг с другом колониальными империями. Против португальцев объединялись с голландцами, когда побеждали голландцы — заигрывали с французами и англичанами. За власть они боролись так же жестоко и кровожадно, как их противники. Белые посылали наверх карательные экспедиции и жгли все, что встречали на своем пути; туземные властители нападали на гарнизоны и на поселенцев у моря, уводили их в плен и, когда хотели добиться удовлетворения каких-нибудь требований, посылали вниз отрезанные у них носы и уши.