Что бы вы сделали, если бы получили, например, волосок великого святого и хотели должным образом сохранить этот дар? К маленькому ключу привязывают дощечку или что-нибудь побольше, чтобы он не потерялся. Цейлонские короли решили придавить волосок огромным прессом, чтобы его не сдул ветер и дабы уже издали было видно, что там лежит нечто ценное. Таким хранилищем священных реликвий является особое здание — дагоба, тяжелый пузырь на ступенчатом постаменте со сложным шпилем наверху (это несколько напоминает женскую грудь). Замурованная внутри крохотная реликвия, во много раз увеличенная тяжелым зданием, должна словно через увеличительное стекло излучать живительную силу.
Дагоб в Анурадхапуре несколько, но четыре из них гордятся размерами, не уступающими египетским пирамидам. На могучем постаменте покоится пузырь стометрового диаметра, а на нем высится господствующий над всей местностью стометровый шпиль. Шестьсот тысяч кубометров обожженных кирпичей пошло на это здание — количество, достаточное для солидного современного поселка. Кто-то подсчитал, что на кладку этих кирпичей пятистам каменщикам понадобилось бы четырнадцать лет.
От дагоб остались только руины. Их обломанные вершины высились над джунглями, совершенно закрывшими искусственную гору. Разрушение началось давно, раньше восьмого века, когда цейлонские короли навсегда покинули Анурадхапуру и построили себе на юго-западе новую столицу — Полоннаруву. Им и раньше случалось бежать от нападений тамилов, которые каждый раз разрушали хранилища реликвий. Делалось это как из фанатической ненависти к реликвиям чужой религии, так и из фанатической любви к их золотым и серебряным оболочкам.
Но одну большую дагобу мы смогли исходить — в чулках, конечно — вдоль и поперек, она была как новенькая. Восстановительные работы здесь начали уже много лет назад монахи: они продавали кирпич., поштучно паломникам, и те, подымаясь на леса, дополняли кладку. У английского автора я прочел злобную клевету, будто торговля строительным материалом оказалась для монахов настолько выгодной, что они время от времени по ночам сами взбирались на леса и разбирали часть стен, чтобы постройка не продвигалась слишком быстро.
Сейчас она закончена. Белизна дагобы ослепительна. И к огорчению всех эстетов и ученых-археологов, дагоба является действующим храмом. Монахи провели реконструкцию по-своему и слишком основа тельно. Ряды двух с половиной метровых слонов, окружавшие цоколь, считались когда-то прекрасным образцом скульптуры, ни одно из этих четырехсот животных не походило полностью на другое, и бивни у них были настоящие. Сейчас все это тщательно отремонтировано, отверстия, оставшиеся от разворованных бивней, заполнены безукоризненными цементными пломбами, и все слоны выкрашены на один лад. Над монументальными статуями стоящего Будды лучшими произведениями, когда-либо созданными цейлонскими художниками, — устроены охраняющие их навесы, торсы дополнены и сплошь покрыты драги ценностями. Но, несмотря на это, монументальность сохранилась.
Почти нетронутыми остались руины Медного дворца. В них тоже есть что-то невероятное. Историк повествует, что когда-то здесь стоял девятиэтажный монастырь, весь облицованный металлическими пластинками. От него осталась лишь тысяча шестьсот трехметровых гранитных колонн, по-видимому, служивших опорой для второго этажа. Сейчас это сорок рядов по сорока наклонившихся в разные стороны колонн в каждом. Трудно себе представить, как мог на них держаться небоскреб, в котором жили три тысячи монахов.
От остальных дворцов сохранилось еще меньше, иной раз всего несколько ступенек у портала, какие-то тумбы по обе его стороны с рельефами магических стражей да уходящий под лестницу каменный полукруг с изображениями животных. Скульптурные работы выполнены замечательно, и рельеф с изображением одного из здешних каменных стражей — гордость Цейлона — можно увидеть на современных цейлонских банкнотах.
В полном великолепии сохранились лишь королевские бани. Мы видели двойной бассейн, сложенный из идеально ровных плит. Он был построен одновременно с банями древнего Рима и смело может соперничать с ними. В его зеленоватой воде резвятся стаи черепах.