Я сам? Спасибо, я ем почти всегда с удовольствием, об этом нетрудно догадаться, судя по тому, как я пишу о еде. Да и кому она покажется в поезде невкусной? Вы посмотрите хотя бы на живую домашнюю птицу, путешествовавшую с нами. На многих перронах среди самой отчаянной давки стояли закрытые корзины, ожидая, что кто-то куда-то их погрузит и отвезет на базар. Во все щелочки между прутьями корзин высовывались куры, очевидно не подозревавшие, как легко они могут уже здесь лишиться голов. Страшно близко от их гребешков постукивали туфельки женщин и тяжелые ботинки солдат. И в этом ужасном положении, по пути на сковородку, лежащие куры сосредоточили все свое внимание на том, чтобы поскорее сорвать пучок травы, растущей в щелях между камнями.
Не ведет ли себя человек на вокзалах — и вообще на своем жизненном пути — точно так же?
Из окна вагона открывается прекрасный вид: серебристые рисовые поля на равнине, где уходят в бесконечность четырехугольники насыпей, и горы, где поля полумесяцами разных форм и размеров прорезают склоны. Горы похожи на школьную модель горного хребта, на разрезах которого преподаватель географии демонстрирует геологические напластования. Причем все это настоящее, объемное, живое, с текущей водой и движущимися людьми. А краски какие! Синее небо, насыщенный зеленый цвет риса, бананов, сахарного тростника, кукурузы и фиолетовая земля. Крестьянская одежда большей частью цвета земли, но заостренные кверху шляпы бывают пестрыми, синими, желтыми. Часто видны матери, купающиеся с детьми, а в более глубоких местах голые подростки подпрыгивают на спинах буйволов, целиком погруженных в воду — видны только ноздри и рога.
Вдали тянутся к небу вершины сопок, у твоих ног, под грохочущими мостами, зияют пропасти и сверкают на солнце водопады. Дорога вьется по головоломным тропинкам, и, говорят, иной раз здесь и вправду летят головы. В результате землетрясений и ливней почва на склонах гор оползает и сдвигает с мест рельсы. Из предосторожности поезда водят лишь днем, на опасных участках железнодорожники внимательно всматриваются в пути, и все-таки уже не раз поезд срывался вместе с грузом в пропасть.
Что ж, мы позволим страху испортить нам удовольствие от путешествия?
Ни в коем случае! Куры высовывают головы из корзин, а настоящий турист не отходит от окна. Его глаза не могут досыта наглядеться на прекрасный яванский пейзаж, а его пальцы машинально очищают очередное крутое яйцо.
Всем нам суждено когда-нибудь умереть; почему вы думаете, что наш турист не знает этого? Но приговор, не приуроченный к точному сроку, кроется где-то в тумане. А туманности от нас бесконечно далеки.
Иначе обстояло бы дело, будь человеку точно назначен момент свидания со смертью. Тогда бы у него, пожалуй, пропал вкус к ландшафтам и крутым яйцам. Если мексиканский торреадор, например, знает, что ровно в четыре часа против него выпустят быка, он выпивает утром только чашечку черного кофе, не обедает и на арену выходит натощак. Поступает ли он так из страха? Отчасти, но в первую очередь это подсказывает опыт: говорят, многим спасло жизнь то, что в момент ранения у них был пустой кишечник.
Может быть, стоило бы на случай железнодорожной катастрофы тоже ехать с пустым желудком? Этого пока никто не проверил, и нет надежды на то, что это будет когда-нибудь установлено. Железные дороги функционируют уже свыше ста лет, в катастрофах недостатка нет, но появления пассажира, который согласился бы для эксперимента не есть, все еще ожидают.
ТАНЦЫ БЕЗ АДРЕСАТА
На Яве прекрасный музей, все пояснения написаны там на индонезийском языке и, следовательно, недоступны для иностранцев. Только надпись «Не трогать руками!» сделана повсюду по-английски. Если вам угодно, можете видеть в этой мелочи выражение си временного отношения Азии к Западу. Очевидно, далеко не просто завоевать доверие местного населения и убедить его, что теперь из Европы приезжает все больше дружелюбных, не ворующих белых людей.