Этот оркестр состоит из большого количества инструментов. Мы видели восемнадцать оркестрантов, говорят, что на острове Бали их бывает еще больше, Преобладают ударные инструменты: комплекты металлических котлов различных размеров, гонги, литавры, тарелки и кожаные барабаны. Кроме того, туда входят ксилофоны и инструменты, напоминающие виброфон, затем флейта сулинг и струнный инструмент ребаб. В оркестре участвует и певица. Сидящие на полу музыканты одеты в национальные юбки из батика, на головах у них круглые вязаные платки «блангкон», а не современные шапочки «конгресски».
Во время спектаклей музыканты следят за ходом действия на экране и подчиняются знакам дирижера-барабанщика, который согласовывает ритм с указаниями даланга. И тут мы переходим к главному действующему лицу всего представления.
Даланг — художественный руководитель, рассказчик, единственный актер и кукольник. Слово «даланг» значит «распространять мудрость», следовательно, он скорее поучает, чем заботится о том, чтобы вы хохотали до упаду. Даланг распространяет мудрость, инсценируя, например, древние народные эпосы «Махабхарата» и «Рамаяна» (об их значении для Индии и Цейлона мы уже говорили), внушая установленные ими законы морали, чести, мужества, добродетели. Классический материал он перемежает с импровизацией, намеками на актуальные события, с настоящими анахронизмами. Так, например, мы слышали, как в рассказ о приключениях мифического героя Арджуны вдруг ворвалась песенка о маленьком автомобиле. Кроме того, даланг вставляет в древний сюжет комические интермедии, в которых шуты высмеивают всевозможные неполадки и призывают к их устранению.
Когда составляют оркестр, никого не смущает большое количество оркестрантов и то, что иной из них лишь время от времени ударяет палочкой по гонгу. Но у даланга уйма работы, он всю ночь разрывается. Сидит он перед экраном босой, скрестив ноги, руководит оркестром, даже не оборачиваясь к нему, и при этом говорит за всех кукол, имитируя различные голоса, напевает, подготовляет кукол, меняет, подымает их, прижимает к экрану, виртуозно передвигает, заставляет здороваться, разговаривать, сражаться. Сражения он показывает с особенным воодушевлением, убитые у него падают, а стержни тех кукол, которые пока только наблюдают спектакль, он втыкает в один из банановых стволов, образующих нижний край сцены, причем на верхнем стволе размещает господ, а на нижнем — слуг. Но это еще не нее. Даланг обеспечивает и звуковые эффекты. Пальцами правой ноги он держит палочку и усердно бьет ею по стоящему слева ящику, в который после спектакля складывает кукол. Во-первых, он таким образом подчеркивает все, что считает важным, во-вторых, подает музыкантам знак к перемене ритма и, в-третьих, усиливает шум ударов при сражениях. Просто поразительно, какие взрывы он умудряется таким образом вызвать. В нашем представлении тени обычно связаны с тишиной, но каждое движение яванских кукол сопровождается треском, заглушающим даже гулкие звуки гамелана.
Как выглядят куклы? Спектакль идет на совершенно пустой сцене, и потому все внимание, так же как в пекинской опере, сосредоточивается на любовном украшении внешности актера. Ваянги оформляются в первую очередь так, чтобы они отбрасывали интересные тени. Мы уже раньше упоминали, что кукол вырезают из твердой буйволовой кожи, контуры их так тонки и ажурны, что походят на замысловатые кружева. Зрители сидят по обе стороны экрана: одни видят тень, другие — самую куклу, поэтому очень важно, насколько искусно вырезана кукла.
Руки кукол соединяются шарнирами в плечах и локтях, их движениями управляют при помощи двух палочек. Палочка соединяет кисть куклы с пальцами даланга, но бывают моменты, когда она приобретает самостоятельность, превращается в саблю. Даланг выпускает ее, она словно по волшебству взвивается и обрушивается на врага куклы. Слово волшебство здесь вполне уместно, мне приходится применять его всюду, где ловкость и искусство даланга превышают мои изобразительные возможности.
Представим себе поединок двух рыцарей. Даланг ведет каждой рукой по кукле, кроме того, пальцами той же руки он управляет палочками, связанными с руками куклы. Поединок длится долго, сменяется множеством приемов и уловок, сыплются пинки и тумаки, ставятся подножки, одни герои прибегают к оружию, другие пускают в ход зубы. Я видел великана, который силился перекусить героя пополам, подымал его, тряс, швырял на землю. Видел куклу, пронзенную ирисом. Она упала, каталась по земле и потом на глазах у публики умирала.