Крыши тоже золотистые, сложно громоздящиеся одна над другой. На их гранях горят огоньки шпилей, фронтоны тоже заканчиваются изогнутыми шпилями, стройными и изящными, как нос гондолы. По грациозности у них что-то общее с музыкальными инструментами. И вообще вся игривая, напоминающая пагоды архитектура чем-то родственна музыке, колоколам, звоночкам. А ко всему этому еще краски: медовое золото крыш, фронтоны цвета красного вина, трепетная зелень пальм, синева неба и палящее солнце…
Дворец этот еще не стар, он построен в конце прошлого столетия, под его потолками праздничные керосиновые люстры наших бабушек. Здесь много не красивого и не редкого, а лишь курьезного. И все-таки вы не можете не поддаться очарованию. Обратил ли кто-нибудь внимание в королевской сокровищнице на то, что на золотом лифе королевы наряду с настоящими жемчужинами красуются застежки фирмы Waldes-Kohinoor? Но зрителю, завороженному поэтичным образом Джульетты, ведь не мешает, что театральный портной покупал материал на ее ночную рубашку всего по тридцати крон за метр.
Приемный зал высок, параден, под его куполом летают птицы. Между колоннами золотые статуи. Посреди зала стоят носилки для коронационной церемонии и специальный трон для королевы, имеющий вид огромного цветка лотоса на колесиках. Стоит здесь и обтянутая розовой тканью с металлическими нитями кушетка, на которой возлежит король в торжественных случаях; она же послужит для него смертным одром. Над всем этим высятся девять стилизованных подсолнухов — постепенно уменьшающихся круглых сводов, какими здесь заканчиваются дагобы. Нам объясняли, что они символизируют Солнце, Луну и семь планет, охраняющих голову короля, которого почитали как центр Вселенной, воплощение божества.
И вот этот король должен сейчас войти. Мы ожидаем его, перешептываясь, хотя никто не запрещал нам разговаривать громко. Сопровождавший нас статс-секретарь вдруг умолк посередине фразы, согнулся пополам и почти опустился на корточки, склонив голову до самых колен и молитвенно сложив руки.
Вошел господин лет шестидесяти, лысый, в очках с золотой оправой, в хорошо сшитом двубортном костюме в тоненькую полоску — то что в Америке называют buisness suit.
Его величество остановился подле трона. Секретарь, не разгибаясь, приблизился к нему и шепотом доложил, кого привел. Мы поклонились так, как это принято у нас, и король пожал нам руки. Затем пригласил нас сесть на приготовленные стулья, а сам первым сел посередине. Секретарь воспользовался своим стулом только символически — не разгибаясь, со сложенными руками присел на его краешек.
Его величество начал беседу несколькими любезными французскими фразами о том, как Камбоджа ценит наш приезд. Говоря о себе в первом лице множественного числа, он расспрашивал о нашем путешествии, о том, как нам здесь нравится и хорошо ли нас устроили.
Затем приблизился согнувшийся лакей, балансируя большим подносом с бокалами шампанского. Пока он шел, я так боялся, как бы он ничего не пролил, что не мог участвовать в беседе. Но он проделал все акробатически: подал каждому из нас бокал, не разлив ни капли. Я облегченно вздохнул лишь после того, как он пятясь удалился.
Потом мы выпили с королем за успех премьеры.
ПЛАЧ, СМЕХ И ВЛЮБЛЕННЫЕ
Премьера прошла не очень удачно. Как на зло, здесь случились все неприятности, какие только могут быть на подобном спектакле. В том месте, где была особенно нужна музыка, вышел из строя магнитофон, а в момент, когда актерам все-таки удалось создать предфинальное напряжение, полностью погас свет.
Все это начинало походить на кошмар. Нервы товарищей на сцене не выдерживали, но они были хотя бы среди своих, могли выругаться по-чешски, могли вертеть выключатели и предохранители, пробуя — а вдруг произойдет чудо и появится ток. Но мы внизу, в парадном зале, заполненном величествами и высочествами, должны были хранить видимость спокойствия, улыбаться и объяснять неполадки в работе электрооборудования так, чтобы вина за них не слишком падала, на нас, и в то же время не говорить о недостатках местной электросети.
А между тем все мы так много ожидали от этого спектакля. Ни разу у нас не было такого хорошего зала. Среди зданий сказочного дворца на лужайке с цветочными клумбами стоял колонный зал, с трех сторон открытый ночному ветерку, таинственно колыхавшему бархатный занавес сцены. Время от времени туда залетала птица, но, спугнутая веселым шумом голосов, тотчас вылетала. В креслах, разместившись в строгом соответствии с табелем о рангах, сидели королевские семьи и придворные. Их дети, как дети во всем мире, ждали с широко открытыми глазами…