После спектакля все уверяли нас, что ничего страшного не произошло — они даже не заметили неполадок. Была ли это вежливость или мы вследствие излишней добросовестности преувеличивали свою вину? Король приколол нам на грудь ордена, разносили закуски, произносили речи, и улыбки сияли гораздо постояннее, чем проклятое электричество, но нашей радости как не бывало.
Какой толк, что на следующий день спектакль в большом зале для дипломатического корпуса и многочисленной публики прошел прямо-таки образцово? Нужно быть работником театра, чтобы понять это… Лучше об этом не говорить.
Пном-Пень — столица Камбоджи — расположен на берегу большой реки Меконг. Как раз здесь в нее впадают и из нее вытекают воды озера Тонле-Сап. Вы не ослышались, я именно это хотел сказать: в течение месяцев уровень Меконга выше уровня Тонле-Сапа, и вода течет из реки в озеро. В определенное время года обстоятельства меняются, и тогда вода течет из озера в реку. Эти перемены связаны с периодом дождей, их можно точно предсказать, и они сопровождаются большими торжествами. Сам король приходит, чтобы приказать воде изменить направление, ибо в настоящей монархии даже воде не дозволено течь, куда ей вздумается.
Власть короля в нашу эпоху уже не та, что раньше. Во время нашего посещения на большой площади неподалеку от дворца заседал Национальный Конгресс. На следующий день премьер-министр Нородом Сианук, изящный и неожиданно молодой человек, увлеченно рассказывал нам, как хорошо проявил себя этот новый совещательный орган его правительства. Заседание депутатов окончилось лишь в полночь, сам премьер-министр, как с улыбкой подчеркнул он, целых десять часов отвечал на вопросы. Ему нравилось, что люди отваживались критиковать некоторых должностных лиц, выступать против них во всеоружии точных цитат из законов и параграфов. Принц рассказывает, и вы чувствуете, что он хотел бы всеми средствами заставить свою страну совершить прыжок от феодального строя недавней колонии к демократии новейшего типа.
Охотно говорит он и о принципе нейтралитета в международных вопросах, и о проблемах производства и трудовой дисциплины в стране. Так, например, чтобы преодолеть кастовые предрассудки некоторых соотечественников по отношению к физическому труду, он сам принимает участие в добровольных строительных бригадах. Заставляет чиновников ежегодно отрабатывать по тридцати дней на строительстве гидросооружений.
Свой эксперимент он проводит в чрезвычайно сложных условиях. Мы уже упоминали о территориальном положении Камбоджи, здесь еще не забыта кровавая борьба, которую совсем недавно вела Франция за власть в Индокитае. В мнимо спокойной Камбодже стрельба, собственно, никогда не прекращалась, непрерывно бурлящее окружение все время угрожает ей бомбами террористов и интригами провокаторов.
Страна страдает от всех последствий колониальной эксплуатации, продолжавшейся сто лет. Франция брала и ничего не давала взамен. Вряд ли кто-нибудь умел бы здесь читать и писать, если бы о воспитании детей не заботились буддийские монахи. Нам рассказывали, что за все время существования колониального режима прославленные французские университеты подготовили для миллионов камбоджийцев всего двух врачей. Неограниченно хозяйничают местные знахари, суеверия и чудеса. На соответственном уровне здравоохранение и детская смертность. Если вы прибавите к этому множество других проблем: курение опиума, коррупцию среди местной администрации, непропорционально высокие военные расходы, французские плантации, остающиеся до сих пор инородным телом в сердце страны, — то поймете, что задача новатора не может быть здесь легкой. Причем, как повсюду, ограниченность реформ не предопределяет легкости их проведения.
Население пестрое, раздробленное на касты и народности. На территории, значительно большей, чем наша, живет неполных пять миллионов человек. Это главным образом камбоджийцы, потомки древних кхмеров. Есть и значительные национальные меньшинства: китайское, вьетнамское, таиландское, малайское. У них разные языки, письменность, одежда. Но и внутри этих меньшинств нет единства. Мы зашли как-то в китайскую лавчонку, где висел портрет Мао Цзэ-дуна. А в соседней видели портрет Чан Кай-ши.