Вероника с удивлением обнаружила, что когда она улыбается, то молодеет прямо на глазах.
«А ведь она совсем не старая, – подумала Ника, – и очень даже симпатичная. Надо же, до чего может довести человека проживание на одной жилплощади с алкоголиком».
Еще около часа они сидели в уютной кухоньке и просто разговаривали. Потом Вероника поднялась и тепло поблагодарила хозяйку за гостеприимство. Бабулька еще осталась почаевничать, а Ника прошла к двери напротив и с замирающим сердцем вставила ключ в замочную скважину.
Когда она открыла дверь, на нее пахнуло из недр квартиры затхлостью и еще чем-то тошнотворным. Было такое впечатление, что тут уже очень долгое время никто не жил. А ведь на самом деле только три дня назад здесь жила семья, хоть и всего из двух человек, но все равно – это была семья. Вероника не могла вынести этого запаха, начала ходить по всем комнатам и распахивать окна настежь. «Бог не выдаст, свинья не съест», – думала она, подставляя лицо теплому ветерку, который ворвался в открытые окна.
– Будем надеяться, в милицию никто не стукнет о том, что в квартире странные воры, которым стало душно, и они распахивают окна.
Вероника начала обходить квартиру, комнату за комнатой, но ничего интересного не увидела. Она остановилась там, где стояла кровать больной, и решила осмотреть это место повнимательней. В первую очередь взяла в руки тетрадь и вытащила листок, чтобы посмотреть, отсюда ли он. Да, лист был вырван именно из этой тетради. Карандаш так и оставался на полу, и Ника подняла его. Именно им и было написано послание. Значит, все верно, Зинаида Григорьевна, видно, поняв, что умирает, хотела написать Веронике записку. У нее это не очень хорошо получилось, но, слава богу, Ника девушка сообразительная, сумела расшифровать. Правда, она не совсем пока уверена, что разгадала все правильно. В общем, время покажет, права она или нет.
– Где мне искать эту пятую плитку справа? Пойду-ка сначала на кухню, посмотрю там.
Ника облазила всю кухню, ощупала плитку за плиткой, но результат был нулевой. Она устало плюхнулась на стул и опять вытащила записку. Ничего нового она не обнаружила и, когда уже собиралась сунуть листок обратно в карман, увидела на обороте еще какие-то буквы. Их было всего две, «цв», и все.
– Что это за «цв»? – задумалась она.
Она прошла обратно в комнату и взяла тетрадь. Перелистала ее листок за листком, но ничего не обнаружила.
«Сейчас у меня крыша точно поедет. Пойду-ка я опять к Марии, нужно Дуську на улицу вывести и покормить, небось исскулилась вся».
Вероника позвонила в дверь соседней квартиры и услышала радостный лай. Как только Мария открыла дверь, Дуська с разбега кинулась к ней на руки.
– Надо же, как она полюбила вас! – подивилась Мария. – Я уже ее покормила, только не гуляли еще. Хотела с обедом управиться и пройтись с ней до парка, – улыбаясь, проговорила она. – Все мечтаю, когда Сережа мой женится, буду с внуками гулять. У нас парк хороший, летом со всех домов там народ собирается. Детей полно, старики туда приходят, даже мужики себе столик соорудили, в домино играть.
– Спасибо вам большое, я сейчас сама с ней прогуляюсь, а то что-то у меня голова разболелась.
– Ну, нашли что-нибудь? – поинтересовалась Мария.
– Нет пока, приду еще посмотрю. Я там все окна раскрыла, чтобы проветрить. Это ничего? Ведь соседи знают, что там никого нет, как бы чего не подумали.
– Ничего, если кто заинтересуется, скажу, что я раскрыла, не переживайте, я вас не подведу.
– Спасибо еще раз, Мария, я тогда пойду, погуляю с Дуськой. Кстати, может быть, вы присоединитесь?
– Да нет, у меня бульон на плите, еще с полчасика нужно, и первое будет готово. Моему уроду бесполезно говорить, чтобы выключил, спит уже без задних ног.
– Ну тогда мы пошли, – улыбнулась Ника.
Она спустилась во двор и не пошла к своей машине, а направилась к парку пешком. Дуська бежала рядом и останавливалась возле каждого цветка, нюхала его и смешно чихала, крутя головой. Видно, ей это очень нравилось. Ника смотрела на нее, улыбалась и думала: «Почему я раньше не завела себе собаки? Ведь какая прелесть эта Дуська. Вон вчера от смерти меня спасла».
Вероника вдруг представила, что могло случиться, не будь с ней вот этого маленького существа, и ладони ее моментально вспотели.
Через десять минут они благополучно дошли до парка, и Вероника уселась на лавочку, где уже сидела молодая девушка и читала книгу. А болонка понеслась к кучке детишек, которые возились в песочнице. Ника облокотилась на спинку лавочки и прикрыла глаза.
Хорошо-то как, воздух свежий, травой пахнет, цветами. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Никому нет дела до того, что совсем недавно вот в этом самом парке был убит молодой юноша, у которого, казалось, вся жизнь впереди.
И тут Нику осенило.
«Так, насколько мне не изменяет память, Зинаида Григорьевна обмолвилась о том, что муж ее не сам умер, а помогли ему, и что сына не из-за выигрыша убили. Потом она вскользь сказала, что боялась, когда Игорю двадцать один год исполнится, и еще эта папка. Наверняка там какой-то документ, обнародования которого она очень боялась. Брр, вот мешанина-то. Как, интересно, я со всем этим разберусь, и получится ли?»
Глава 11
Она просидела в парке почти час, а потом позвала Дуську и, не спеша, направилась к дому, не переставая думать.
«Парня убили среди бела дня. Его специально поджидали, значит, знали, что он уже с деньгами. Кто это мог быть? Только тот человек, которому сам Игорь сказал про выигрыш. Можно, конечно, предположить, что это был человек, который просто увидел, как он получал деньги. Тогда выходит, что существует преступник, у которого всегда при себе пистолет с глушителем. Нет, что-то здесь не то, а вот что, необходимо выяснить».
Когда Ника поднялась на третий этаж, дверь тут же открылась.
– Вероника, я вас в окно увидала, проходите. У меня гости, пришла Софья Павловна, давний друг семьи Сухановых. Она частенько Зинаиду Григорьевну навещала, и раньше они дружили, когда еще Петр жив был. Они ее к своему Игорю репетитором по английскому языку наняли, когда разбогатели. Ведь Софья Павловна, несмотря на то что пожилая, ужасно умная. В университете в свое время лингвистику преподавала. Профессор, кандидат наук. А как на пенсию ушла, стала на дом учеников брать. Только делала она это не из-за денег, просто не могла без народа, она ведь одинокая, но очень общительная. Вот к Игорю сама сюда приходила. Она все время восхищалась мальчиком, да он и вправду очень умный был. Сейчас я вас познакомлю, проходите, она на кухне сидит.
Вероника прошла туда и увидела за столом приятную женщину.
– Здравствуйте, – сказала Ника.
– Добрый день, – улыбнулась Софья Павловна, и от глаз потянулись мелкие морщинки. Лицо ее было добрым и открытым. – Вы Вероника? Мы только что говорили о вас с Марией. Она сказала, что Зиночка назвала вас другом, и это своего рода визитная карточка. Зиночкины друзья – мои друзья. Присаживайтесь, давайте чай пить, поговорим, меня зовут Софья Павловна. Мне Мария сказала, что вам Зиночка что-то хотела рассказать, но не успела. А вы теперь хотите в квартире что-то найти. Надо подумать, что тут можно сделать. Знаете, я грешна – очень люблю детективы, особенно Агату Кристи. Меня мои знакомые так и прозвали «мисс Марпл», – заговорщицки прошептала она и подмигнула Веронике. Потом внезапно перешла на «ты».
– Но сначала расскажи мне, дорогая, как ты познакомилась с Зинаидой и откуда знаешь Игоря?
Вероника растерянно посмотрела на Марию и уже открыла было рот, но услышала, как Софья Павловна прошептала ей на ухо:
– Не нужно сейчас ничего говорить, лучше приходи ко мне в гости, тогда и посекретничаем. – И уже громко, вслух сказала: – Не хочешь, не говори, девочка, я не настаиваю. В конце концов какое это теперь имеет значение? Давайте лучше помянем добрым словом хороших людей, Зиночку, Игорька да Петра.