С лица воду не пить
Пусть веет нежным запахом волос
И снова проступают на рассвете
На свежих листьях капли тёплых рос,
Как белый чай огромных зимних звёзд,
Что спят на протяжении столетий.
Юрий Куликовский
– Не подскажете, милая леди, где создают такие изысканные модели, – услышала Полина вкрадчивый шёпот приятного тембра, ощутив одновременно пряный мужской запах и свежее мятное дыхание.
Время приближалось к десяти, но уже было жарко. Скоро открывать ателье.
Девушка ехала в переполненном автобусе, погружённая в свои мысли и вдруг такое.
Полина была одета в только что созданную, не до конца доработанную модель порхающего лёгкого платья, в котором любая женщина могла бы почувствовать себя девочкой.
Ей часто задавали подобные вопросы, поэтому, не оборачиваясь, бесстрастно ответила, – сама сшила.
– Что вы, я не про платье, про вашу удивительную внешность.
– А вы её видели, – неожиданно злобно оскалилась Полина, – мою дивную внешность, – и развернулась лицом к собеседнику, который побледнел, смутился, и тут же начал извиняться.
– Простите меня за бестактность милая девушка, я честное слово не хотел вас обидеть. Речь шла исключительно о точёной фигуре, об изящном силуэте, – смущённо оправдался попутчик.
– Пустяки, не стоит извинений. Безобразную физиономию мне выдали при рождении.
Представьте себе человека, точнее его эмбрион, который ещё заявить о себе не успел, а тучи неприятностей и бед над его микроскопическим тельцем уже сгустились. Это про меня.
Полина не была плодом любви. Её зачали из любопытства, точнее – по глупости.
Некий созревший для романтических экспериментов юноша изнывал от страстного желания воплотить нескромные мечты под наркотическим гнётом вездесущих гормонов, обещал подарить подруге Вселенную со всем её несметным богатством.
Обманул.
Девочка потеряла голову по той же причине – первый чувственный опыт, готовность раствориться в океане влюблённости, разделить на молекулы блаженного единения каждую клеточку взволнованного радостью познания тела, подарить их милому оптом и в розницу.
Сказочный романтический опыт завершился никому ненужной беременностью. Мало того, исследование показало большую вероятность неприятных врождённых дефектов у невинного плода.
Оба потенциальных родителя на тот момент были несовершеннолетними, решение за них приняли родители, которые на правах попечителей подписали отказ от новорожденной.
Полиной она стала позже, когда её удочерила Лидия Тимофеевна Головина, которая рожала в то же время, в той же клинике.
У неё до этого было три выкидыша. На этот раз ребёнок родился живой, но недоношенный. В инкубаторе новорожденный мальчик прожил пять дней. Выходить его не удалось.
Мама билась в истерике, пыталась выброситься из окна.
Кто-то из акушерок посоветовал дать ей покормить грудью отказную девочку.
Лидия прикипела к ребёнку в одно мгновение, захотела удочерить, но она была замужем, такое ответственное решение невозможно принять единолично.
Муж Головиной был в том возрасте, когда здоровье начинает давать сбои. Детей у них до сих пор не было, а желание иметь наследника обносило главе семьи голову, не давало спокойно жить. Он был намного старше жены и куда решительнее.
Головин решил расстаться с супругой, чтобы успеть создать новую семью, где центром мира будут собственные дети.
Суррогатные варианты его не устраивали.
Геннадий Витальевич был человеком незлобным, поэтому не стал рубить сплеча. Были оговорены оптимально приемлемые условия развода. Мужчина оказал содействие в удочерении Полины, приобрёл жене добротный домик, нанял пожилую помощницу по хозяйству и помогал материально, пока Лидия Тимофеевна растила дочь.
Он и теперь не забывал ежемесячно переводить на карточку бывшей жене некую сумму средств, достаточную для жизни без излишеств.
Прогнозы докторов к счастью не оправдались, кроме одного – у девочки было на удивление некрасивое лицо. Не ужасное, не страшное, а именно некрасивое. В нём буквально всё было непропорционально, словно скульптор, создававший её образ, находился под воздействием галлюциногенов, или намеренно издевался над жертвой своего творчества.
Левую и правую стороны лица невозможно было связать в единое целое по причине полного несоответствия проекций.
Этот факт был обиден вдвойне: Полина оказалась талантливой почти во всём. Она унаследовала от родителей идеальный слух, талант художника (особенно удавались ей изображения красивых, в основном танцующих женщин в летящих платьях).