— Ты забываешься, — теща смотрела на него тяжелым взглядом.
Он покачал головой:
— Нет. Это вы забываетесь: я вам не мальчик на побегушках, и никогда им не был, если вдруг мою доброту вы воспринимали за пляски на задних лапках. Но всему есть свой предел. Тем более теперь, когда ваша дочь мне абсолютно чужой человек. Так что с советами и нравоучениями вы не по адресу.
Теща собиралась что-то возразить, но он снова перебил, обращаясь к жене:
— Готовься к разводу и разделу имущества.
Сказав это и со звуком положив ободок золота на столешницу, он встал и, не оборачиваясь, удалился из кухни, не обращая внимания на окрики вышедшей из ступора Елены.
Собрав быстро самое необходимое и прихватив ноутбук, немедля покинул квартиру. Ночевать он поехал в гостиницу.
13. Свекровь (10 фев)
К моменту когда Люба вернулась домой, два дня назад, при последнем скандале, Сергей уже порядком остыл. Прощения не просил, — впрочем, это уже было не ново, — но разговаривал заметно мягче. И на следующий день стала ясна причина такого поведения: в воскресенье должна была приехать свекровь.
В связи с таким «событием», Любови прошлось подсуетиться сегодня с утра. И в то время как муж был на работе, в автосервисе, она, как угорелая, оббегала все магазины и супермаркеты города, закупая необходимые для ужина продукты. А потом еще несколько часов крутилась на кухне, как белка в колесе, кухаря и кашеваря. И пусть Люба, пользуясь случаем, собиралась возобновить разговор о разводе, но не хотела ударить перед пока еще свекровью лицом в грязь.
Когда все было готово, Любовь оглядела заставленную едой плиту и выдохнула, с долей облегчения. Только сердце предательски дрогнуло, сжалось в предчувствии чего-то. Люба метнула взгляд на часы: муж, конечно же, сегодня освободится пораньше, и совсем скоро заявится со свекровью, но уж полчаса у нее точно есть…
Не вполне осознавая, что именно ее гложет, женщина спешно собрала дорожную сумку, в которую закинула только самое необходимое, включая документы и флешку, на которую скопировала с домашнего ноутбука все, что касалось ее работы.
Вскоре явились Сергей с Тамарой Петровной. Ужин прошел в видимости спокойной обстановки. О чем свекровь, казалось, даже не догадывалась. Во время же самого ужина Люба молчала — не хотела портить напускную обстановку прежде времени. Заговорила только после, когда, разлив чай по чашкам, сама принялась мыть посуду. Причем катализатором послужил вопрос свекрови:
— Ну что Сереж, накормили, напоили, а теперь давайте, рассказывайте, когда уже наконец деток заведете.
— Мы пока не торопимся с этим вопросом, мам, ты же знаешь, — раздраженно отрезал Сергей.
Свекровь недовольно поджала губы. Долго буравила взглядом сына, но, так и не дождавшись ответной реакции, переключилась на невестку:
— Любк, а Любк? Ну хоть ты Сережку надоумь, что ли, а то помру, так и не увидевши внучков!.. Или не любишь мужа своего? — свекровь лукаво сощурилась. — Вон, вся в работе, в последнее время вообще внимания мужику не уделяешь, — с укоризной отчитывала Тамара Петровна, — смотри, какой злой стал! Как бы не сбежал в один прекрасный день.
Обратный отсчет от трех, и… Люба решилась:
— Тамара Петровна, на самом деле вы очень удачно приехали. Мы… — она сжала в руке обмакнутую в горчицу губку. Выключила воду, чтоб шум не мешал собраться с мыслями, и поправилась: — Я и Сергей хотим сообщить вам кое-что важное…
— Не начинай, — в голосе мужчины прозвенел металл. И холод, от которого по телу Любови пробежали волны неприятных мурашек.
— Та-ак, — свекровь перевела взгляд с невестки на сына и обратно. — Я вся внимание!
— Мы разводимся.
— Че-его?!
В тот же миг за спиной что-то грохотнуло, — вероятно, перевернутый стол, — следом раздался звон бьющихся чашек и еще какой-то непонятный шум, от которых сердце оборвалось, упало куда-то в пятки. Но не успела Любовь и вздрогнуть, как на запястье сомкнулись в стальной хватке пальцы Сергея. Настолько крепкой, что ее кисть разжалась сама, роняя тарелку в раковину.
Резкий рывок, вспыхивающий ослепляющим пятном перед глазами, отдающий дикой болью во всей руке, и вот уже Любовь приперта к стене. Спина и локоть больно ударяются о твердую поверхность, а сжимавшие руку пальцы перемещаются, ложатся удавкой на горло.
— Ненавижу тебя… — пророкотал не своим голосом Сергей, занося широкую, привычную к тяжелой работе ладонь для удара.
А в следующую секунду произошло то, чего не ожидал ни он, ни, тем более, Любовь: свекровь встала перед сыном, протискиваясь между ними и загораживая собой невестку.
— Начали за здравие, а кончили за упокой, — взволнованно выдохнула она, внимательно глядя на сына. — Когда ты успел так поменяться, сынок? Откуда в тебе столько злости, как будто бес в тебя вселился… Ты становишься похож на покойного отца, царство ему небесное.
— Мама, отойди, — проговорил он уже менее уверенно.
— Только через мой труп! — Они помолчали, упорно глядя друг на друга и не желая отступать. А потом Тамара Петровна сказала такое, от чего Любовь не могла определиться: то ли ей в ножки поклониться, то ли плюнуть обоим в лицо и уйти: — Зачем тебе марать об нее руки? Ну сыночек, подумай сам, хорошо подумай: надо ли оно тебе? Было б еще из-за кого сидеть…
При слове «сидеть» вздрогнул даже Сергей. Повисел над ними каменной глыбой, тяжело и шумно дыша и, видимо переваривая слова матери. А потом просто развернулся и молча покинул кухню. И, судя по щелкнувшей в прихожей двери — не только ее.
— Куда это он, на ночь глядя? — спохватилась мать.
Люба шмыгнула носом, оглядывая творящийся в кухне беспорядок и пожала плечами:
— Не знаю, — присев, она принялась собирать осколки дорогого сервиза. — Скорее всего, пошел ночевать в автосервисе. Ему вроде как хозяин разрешает…
«Боже, какого хрена?!» — горло сдавил невидимый ком, а взгляд затуманила пелена слез, мешая разглядеть мелкие осколки.
— И часто с ним такое? — свекровь заставила ее подняться и ощупала предплечье Любы. Вытащив из морозилки фарш, приложила через кухонное полотенце и усадила невестку на диван. — Ты не хнычь, ничего особенного, до свадьбы заживет… Ой! — тут же спохватилась она. — совсем уже одурела от ваших разборок, что всякую чепуху несу…
— Часто… — усмехнулась Любовь, отстраненно.
— Ууу… Надо тебе за него браться основательно, перевоспитывать с помощью наших женских хитростей… Мужикам ведь что нужно? Чтоб их слово в доме главнее было. А женщинам на то природа и дала хитрость, чтобы и мужчин не расстраивать, и в свою выгоду дела крутить… Но ты не переживай сильно, вот увидишь: ребеночка родите, так и Сережка исправится, выкинет эту свою дурь из головы… И вообще, радуйся: если мужик бьет — значит, любит! — с гордостью и, явно со знанием дела просветила свекровь.
Рука еще побаливала, и даже припухла слегка в области запястья, только Люба не могла сидеть, сложа руки и ждать, что же будет дальше. В любом случае, прибраться в кухне так уж точно не помешало бы…
— Что делать-то теперь собираешься? — полюбопытствовала Тамара Петровна, помогая Любе прибираться.
— Закончу с уборкой и свалю в туман, — зло отчеканила та.
— Даже и не думай! Ты на время глядела? Куда в такой час пойдешь? Не нужно решать вот так сгоряча, жалеть потом будешь.
— Тамара Петровна, я вас уверяю: жалеть мне точно не о чем. И можете не тратить время на отговаривания — не поможет: я уже все решила.