— Охранник сказал, что до первого поселения осталось совсем немного, — ответила девушка и, немного помявшись, тихо спросила: — Ты не боишься?
— Боюсь, — тут же ответила та. — Не испытывать опасений в нашем случае было бы просто глупо. Но тут скорее больше преобладают переживания, сумею ли я прижиться и начать всё сначала. Ведь именно за этим я и приехала в такую даль.
— С подобным настроением не стоило вообще отправляться в поездку, — вклинилась в их разговор Аглая и недовольно поджала губы. — Но ладно эта молодая и глупая, непонятно почему не вернувшаяся под крыло семьи. А ты должна была бы уже хоть какой-то ум иметь, не девочка ведь. Могла бы понять, что это не увеселительная прогулка. А то боюсь, не сумею, не знаю… Это не увеселительная прогулка, а единственный шанс на нормальную жизнь для многих из нас. Поэтому я тебе по-доброму советую по прибытии сразу же уехать назад. И подруженьку свою захвати, чай, одумалась уже. Какой-нибудь обоз точно обратно поедет.
Марьяна дала себе с десяток секунд, чтобы утихомирить раздражение. В повозке тем временем все замолчали, ожидая дальнейшего развития событий. То, что Аглая терпеть не может Марьяну из-за её близости с велтой Лилатой, уже давно стало понятно. На стоянках только и было что пересуды по этому поводу. И неожиданно женщины разделились на два лагеря. Те, кто, как и Аглая, с презрением смотрел на протеже послушницы, называя ту подхалимкой. И те, кто симпатизировал тихой и вежливой женщине, с неодобрением поглядывая на вздорную и громкоголосую вечернюю примулу. Уже никто не сомневался, чем именно она раньше зарабатывала на жизнь. А одна из переселенок и вовсе утверждала, что видела под правой лопаткой Аглаи шрам от ожога. Обычно в том месте хозяева примул ставили клеймо своего заведения. Избавиться от него можно было только выкупив себя. И тогда один из целителей, подрабатывающих в увеселительных домах, снимал метку. Но бывали случаи, когда примулу выбрасывали за ненадобностью. И тогда клеймо выжигали, оставляя безобразную отметину на коже. Но обычно такие несчастные казались весьма потрёпанными жизнью. По сравнению с ними Аглая выглядела очень даже неплохо.
И всё же в конфликт двух женщин никто не встревал. Кто-то выжидал, на чьей стороне окажется больше силы, чтобы потом примкнуть к более авторитетной особе. Кто-то просто старался не ввязываться в не касающиеся их ссоры. Сопровождающие и вовсе делали вид, что ничего не замечают, исподволь наблюдая за происходящим. Но для них это скорее было сродни развлечению в пути. Велта Лилата и вовсе испытывала гордость за то достоинство, с которым держалась её любимица.
— А ты знаешь, кто даёт самые лучшие советы? — наконец спокойно спросила Марьяна, в упор посмотрев на столь надоевшую ей скандалистку.
— И кто же? — Аглая скрестила руки на пышной груди, подсознательно закрываясь от той, кого считала соперницей.
И пусть многие не понимали, почему так, ведь Залайская выглядела довольно бледной и замученной. Но Аглая нутром чувствовала опасность своему будущему благополучию, исходящую от этой тихони.
— Те, у кого их спрашивают.
Одна из женщин не сдержалась и тихо прыснула в кулачок, но тут же постаралась придать лицу безучастное выражение. А пока Аглая думала, как ответить на этот выпад, повозки остановились. Оксана тут же потянула свою наставницу по житейской мудрости наружу, и время окончательно было упущено. Марьяна и в этот раз вышла победительницей. О чём непременно будут шептаться все, кому не лень.
Глава 7
Оказалось, до первого поселения не так уж и близко. Ещё целая неделя пути по не самой лучшей и наезженной дороге. А зарядивший мелкий дождь, потом превратившийся в нескончаемый поток на несколько дней, затруднил передвижение. Тоскливое серое небо и заметно похолодавший воздух сказались на настроении путниц. Они заметно притихли, лишь иногда перекидываясь парой слов. Каждая из них чуть ли не впервые задумалась о том, что северные пределы — суровый и неприветливый край. А из тёплой одежды максимум шаль, лето не вечно, и зима уже практически на носу. Оксана и вовсе приуныла, вспомнив, что всегда не любила холода, а морозы предпочитала пережидать у ярко пылающего камина. А в поселении послушников придётся работать даже тогда, когда на улицу и носа казать неохота.
— Марьяна... — позвала она неуверенно вроде как задремавшую наставницу.
— Чего тебе? — немного грубовато откликнулась та и, прикрыв ладошкой рот, сладко зевнула.
— Как ты умудряешься сидя спать? — спросила девушка совсем не то, что хотела.
— Привычка со студенческих времён, — хмыкнула Марьяна и приоткрыла полог, чтобы увидеть за ним всё тот же унылый пейзаж: мокрый от непрекращающегося дождя лес, грязевые ручейки на дороге и низкое свинцовое небо. — Как закончится ливень, нас комары съедят. Они любят такую влажную погоду.