И вот в этой скуке, по-моему, лишь одни чехословацкие спортсменки нашли себе занятие. Они вязали, у них были с собой клубочки шерсти, и по команде они начинали вязать, скажем, сегодня шапочку. Когда заканчивалась эта процедура, они распускали вещь и вязали перчатки. Или что-нибудь другое. В общем, как говорится, были при деле. Спортсмены-мужчины Чехословакии тоже были «заняты». Они ходили в бар пить пиво.
Итак, мы вошли в зону экватора. Все начали готовиться к обязательному крещению, а мы с Сашей все мучительно думали, чем сегодня повеселить наших пассажиров. Улыбка пришла неожиданно. Помог Василий Киселев, страшно симпатичный оператор кинохроники. А надо вам сказать, что я основательно выручил его в Мельбурне. Дело в том, что профессиональные съемки на Олимпийских играх были запрещены, так как были уже проданы одной фирме. Фотоаппаратом или любительским киноаппаратом с трибуны, — пожалуйста. На отличном месте центрального стадиона, как раз против линии финиша, мне было предоставлено три места для техника, переводчика и вашего покорного слуги. Но так как В. Киселев был очень «негабаритный», впрочем так же, как и я, то мы вчетвером вполне умещались на трех местах.
Василий Киселев тихо вынимал из торбочки свой киноаппарат, и, положив его мне на плечо, работал. Работал с упоением, зная, что каждую секунду может быть схвачен за шиворот и подвергнут штрафу. Штраф (это еще не страшно!) заплатит руководство. А вот конфискация пленки и аппаратуры — это, конечно, неприятная вещь. Но, в общем, все обошлось благополучно, и, пожалуй, самые лучшие кадры по легкой атлетике, которые вошли в кинофильм об Олимпийских играх, были сняты именно В. Киселевым с моего плеча. Ну, что же, пусть всегда комментаторское плечо помогает коллегам по беспокойной профессии.
Итак, мы стояли вдвоем и мучительно думали, чем развеселить сегодня наших попутчиков.
Василий Киселев перебирал в руках шарики, разноцветные, маленькие, стеклянные. Я не помню сейчас, где мы их получали в виде сдачи, то ли в Рангуне, то ли в Дели, когда летели в Мельбурн, но, в общем, это были маленькие шарики, очень симпатичные. И вдруг на нас набегает стайка наших спортсменок. Они изнывали от жары и любопытства.
— Василий Николаевич, что это у вас такое?
Он крякнул и ответил:
— Шарики!
— Какие шарики?
Тут я вступил в разговор:
— А вы разве не получали такие шарики?
Вы знаете, конечно, какое действие на женщин производит слово «получали». Раз «получать», значит, что-то где-то дают бесплатно. Я сказал, что об этом будет сообщение в наших теплоходных «Последних известиях».
Да, я люблю «Последние известия», уже не один десяток лет работаю в них, ну, и здесь, на теплоходе, я старался по мере сил и возможностей сделать выпуски интересными.
И вот вечером, после разных сообщении о турнирах, матчах, после радиограмм, которые мы получали из нашей страны, об этом конечно, сообщения давались ежедневно, было краткое извещение: «Спортивное управление делегации сообщает, что все, кто не получал шарики, предохраняющие одежду от порчи в тропиках, могут получить их в каюте номер 7». В этой каюте жил один из руководителей олимпийской команды — В. Векшин.
Ко мне хорошо относились, и поэтому я не боялся, что меня будут бить за розыгрыш, но все-таки мне стало не по себе когда я увидел, что не один десяток людей стоят в очереди в каюту номер 7. А я забыл предупредить уважаемого В. Векшина о шутке, и по моей милости он попал в затруднительное положение.
Стучат в каюту. Он спрашивает:
— Девочки, вы зачем?
Они отвечают:
— За шариками.
— За какими шариками?
— Да сейчас Синявский по радио объявил, что шарики получать у вас.
В. Векшин вышел из положения с блеском. Он ответил, что в индивидуальном порядке с каждым заниматься шариками не будет, пусть приходят начальники команд, и он с ними поговорит.
После этого я рискнул зайти в каюту номер 7. Мы распили по стаканчику холодного кислого вина (которого положено в тропиках каждому по бутылке на человека), долго обсуждали, как выйти из создавшегося положения.
В. Векшин страшно смеялся, а потом вдруг говорит: «А ну, глянем, придут ли наши маститые, лысые, уважаемые начальники команд и старшие тренеры?»
Мы вышли из каюты. Стояла семерка — шесть мужчин и одна женщина — все очень заслуженные люди. Я не хочу сейчас перечислять их имена. Когда они сказали, что пришли за шариками, то В. Векшин приставил указательный палец к виску, выразительно повертел им и спросил: «А своих не хватает?!».